Эссе на тему: "Сравнение образов Альцеста («Мизантроп») и Чацкого («Горе от ума»)"

Сравнение образов Альцеста («Мизантроп») и Чацкого («Горе от ума»). Национальная специфика вопроса.
Наверное, каждый, кто читал и «Мизантропа», и «Горе от ума», отмечал поразительную схожесть главных героев. Альцест похож на Чацкого настолько, что закрадываются невольные сомнения, не является ли нетленная комедия Грибоедова вольным изложением произведения своего французского коллеги. Сам же Грибоедов в письме Катенину высказывался о французском классике так: «я, коли не имею таланта Мольера, то по крайней мере чистосердечнее его; портреты и только портреты входят в состав комедии и трагедии, в них, однако, есть черты, свойственные многим другим лицам, а иные всему роду человеческому настолько, насколько каждый человек похож на всех своих двуногих собратий. Карикатур ненавижу, в моей картине ни одной не найдешь».
Действительно, при более глубоком литературоведческом анализе становится понятно, что одинаковы образы героев только на первый взгляд: они и правда очень похожи революционностью суждений, резкостью выводов, честностью, граничащей порой с хамством, но имеют ряд существенных отличий. Например, довольно быстро становится очевидно, что Чацкий «воюет» не со всем человечеством, а лишь с отсталость определённого круга людей – Альцест же, напротив, выступает самым настоящим мизантропом. У персонажей совершенно разное отношение к любви: Альцест сразу видит в Селименте все её недостатки и пороки, он не идеализирует романтические чувства, но готов простить возлюбленной даже её лицемерие – качество, которое он отчаянно презирает. Чацкий же до последнего не может поверить, что Софья не любит его: несмотря на свои прогрессивные взгляды, в романтической любви он оказывается слеп.
Известный русский литературовед А. Н. Веселовский в своей книге «Этюды и характеристики» достаточно подробно касается темы сравнения этих персонажей. Среди прочего, он сравнивает и схожесть событий, предшествовавших написанию обеих комедий. Дело в том, что «Мизантроп» был написан в середине 17 века – время, во французской истории характеризующееся антиправительственными настроениями и связанными с этим народными волнениями. Целью Мольера было обличение пороков французского общества того времени. В 1825 году в России происходит знаменитое восстание декабристов – именно этим годом датируется комедия «Горе от ума», написанная, как известно, с похожими целями. Интересно, что до этого российская публика совершенно не понимала истинный замысел комедии Мольера: к одноименной пьесе, по утверждению Веселовского, народ «относился как и к другим французским пьесам, признанным классическими, скорее с чувством обязательного благоговения, любуясь хорошим стихом, сильными местами, благородною дикцией актера», и только на волне зарождавшихся антиправительственных настроений стал понятен её обличительный посыл. Веселовский, впрочем, отмечал, что, хотя широкая общественность обратила внимание на сходство двух комедий, признать это публично в те годы было невозможно, чтобы не выразить «недоверие к оригинальности грибоедовского творчества».
Как французский автор, так и его русский коллега пытаются разговаривать со зрителем устами своих героев. Совершенно очевидно как то, что революционные идеи Чацкого и Альцеста во многом схожи, так и то, что они являются отражением идей самих писателей. Надо отметить, что Мольер и Грибоедов имели схожие черты и в своих реальных биографиях: оба – выходцы из обеспеченных семей, оба получили хорошее образование и выступали за возрождение национальной культуры. Возможно, как раз поэтому – из-за разницы в менталитете – их герои получились пусть похожими, но всё-таки самобытными: Чацкий на фоне непримиримого максималиста Альцеста выглядит «добрее», проще: он не настолько резок в высказываниях, не сыпет колкостями направо и налево, а тщательно их «дозирует» – по крайней мере, до тех пор, пока не осознаёт, что безвозвратно чужд высшему обществу. Пылкость Чацкого невольно подкупает и внушает надежду на лучший финал. Альцест же, кажется, уже в самом начале предстаёт абсолютно разочарованным во всём, ему не дорога ни жизнь, ни свобода. Всё, что ему нужно – это доказательство любви (или, напротив, измены) Селименты, а «разоблачение» высшего общества выглядит не желанием открыть кому-то глаза, а свидетельством обиды на весь мир: Альцесту всё равно, поверят ему или нет, он хочет правды только для себя. Если уж сравнивать такой типаж с героями русской классики, то, на мой взгляд, на ум непременно должен прийти образ Печорина, ещё до начала повествования потерявшего всякую надежду найти своё место в мире.
«Горе от ума» и «Мизантроп» заканчиваются практически одинаково – герои решают покинуть «высший свет» и пуститься на поиски себя. Только в случае с Чацким, как мне кажется, финал выглядит оптимистичнее: он не сбегает, а чувствует себя в какой-то мере победителем, пускай и остаётся одиноким. Чацкий уверен в том, что его время – и время таких же прогрессивных людей, как он – ещё придёт, в то время как отъезд Альцеста больше похож на бегство затравленного зверя.
В заключение хотелось бы отметить, что, на мой взгляд, хотя оба произведения были написаны в ответ на определённые общественные события и герои в них являются «рупором» самих писателей, Грибоедов и Мольер всё-таки относятся к ним по-разному. Мольер насмехается над непримиримым максимализмом Альцеста – несмотря на то, что презираемое им общество сам писатель всецело не одобряет, он осуждает стремление героя поделить весь мир лишь на «хорошее» и «плохое». Грибоедов же симпатизирует Чацкому во всём, и именно поэтому, как мне кажется, Чацкий является более удачным образом героя-антагониста, героя-оппозиционера, и оттого финал комедии не выглядит совершенно безнадежным – автор оставляет герою и читателю надежду на хороший конец.
Библиографический список:
Веселовский, А. Н «Этюды и характеристики» М.: Типо-литография Товарищества И. Н. Кушнерев и Ко, 1912
http://www.griboedov.net/pisma/061.shtml Письмо от 14 февраля 1825.