Эссе на тему: "Чтобы быть счастливым, достаточно быть добродетельным"

Первый в истории европейской культуры космополит, ученик Сократа Антисфен, явно выбивается из общего ряда классических философов. Его нацеленность на внутренний мир человека как на область борьбы добра и зла, истины и заблуждения, ума и чувства, делали его довольно экзотическим персонажем даже по меркам своего времени. И помещая в заглавие данного эссе его цитату, мы всегда рискуем погрузиться в сферу, о которой до сих пор, спустя две тысячи лет, не продвинулись дальше Антисфена.
Что такое счастье и как его достичь – это и правда, тот вопрос, на который нам, имея смартфон или автомобиль, ответить ещё сложнее, чем древним мыслителям. Мы погружены в суету, в мир вещей и общественную конкурентную гонку, поэтому нам трудно представить, как проходили уроки мудрости у того же Антисфена. Тогда, насколько я знаю, учитель просто прогуливался со своими учениками по живописным местам и беседовал на разные темы. Сегодня о счастье нам остаётся задуматься только находясь в автомобильной пробке, в очереди на почте или по дороге на учебу или работу. И в таком режиме жизни мысли о счастье, к сожалению, обычно не приходят в голову.
Антисфен, как и многие древнегреческие философы, ставит вопрос ребром, а именно, пытается разобраться, что для человека хорошо, а что плохо, где истинное благо для личности? Как проповедник аскетизма и сторонник всего естественного и непосредственного, античный мыслитель учит нас тому, что добродетель сама по себе уже определяет счастье.
И тут, я считаю, надо хорошенько задуматься об этом тезисе. Неужели счастье не определяется тем, что мы имеем? Неужели оно не связано с тем, кем мы являемся в обществе, какой статус зарабатываем своими трудами? Неужели счастье независимо от любимого человека, семьи и детей? Философия всегда дистанцируется от таких повседневных размышлений, в которых смысложизненные проблемы увязываются с социальными атрибутами. Это противоречит самой природе философии, так как отрицает её суть – познание явлений в их движении и поиски внеисторической истины.
Поэтому, я уверена, что и сейчас, в XXI веке, добродетель как детерминанта полноценности бытия является той проблемой, которая только обрисовывается человеком в некоторых её чертах. Лучшим примером, который мне попадался на эту тему в отношении современной жизни, является дискурс Э. Фромма «Искусство любить». В своей книге он определил нынешнего человека как «человека-автомата», неспособного любить, из-за того, что его способ бытия заключается в убивании времени через развлечения, потребление зрелищ, товаров и услуг. Фромм так и заявляет в своей работе, что человеческое счастье сегодня состоит в том, чтобы развлекаться. Эта фраза глубоко въелась мне в мозг, и каждый раз, когда я слышу про счастье, она всплывает из недр памяти сама собой.
Если верить Фромму, то неминуемо надо поверить и Антисфену, они друг друга, как мне кажется, дополняют. Добродетель – это не развлечения, не убивание времени, не трата денег во имя новых ощущений. Настоящая добродетель есть нечто иное… Наверное, она близка по духу Лао-цзы, она в духе даосизма: делай, то что должно, и не делай то, что не должно, и всё образуется само собой, счастье обязательно придёт.
При этом, обратной связи быть в этой идее не предполагается. То есть нельзя в погоне за счастьем искать специально конкретные добродетели как формы новых дисциплин и ограничений, которые надо соблюдать. Человек зачастую суетен, заблуждается и ведется на поводу страстей. Поэтому, как только он поверит в какую-то конкретную добродетель ради счастья, он становится сектантом, фетишистом или фанатиком, для которого «цель оправдывает средства». Такие примеры всем известны: большевики, ради всемирного счастья, готовые расстреливать богатых людей; нацисты, ради счастья своей нации, готовые уничтожать другие нации в концентрационных лагерях.
И дело даже не в общественных условиях реализации добродетелей. Содержание в разные времена в категорию «добродетель» вкладывались разные. Дело в том, как сам человек здесь и сейчас понимает это качество.
В отношении личности возможны несколько вариантов:
1. счастье осознаётся, но добродетель не практикуется;
2. счастье не осознаётся и добродетель не практикуется;
3. счастье осознаётся и добродетель практикуется.
Третий вариант был подвластен за всю историю человечества, наверное, количеству людей, которое можно пересчитать по пальцам. Тем временем большинство населения живёт, скорее всего, по схеме №2.
Конечно, это нескромно так говорить и оценивать основную массу граждан как заблуждающихся в своих ориентирах, но я всё-таки настаиваю на этом утверждении. Моральное право на это у меня есть, потому что я точно так же думаю и в отношении себя. Вряд ли я точно знаю, каково моё счастье и вряд ли я практикую правильную добродетель, в этом стоит сразу признаться.
Но зато я прекрасно понимаю, что связь между индивидуальным счастьем и правильной линией поведения и правильными ценностями имеется более чем непосредственная. Я уверена, что многие эту связь не просто понимают, а даже чувствуют. Особенно это касается родителей, которые спустя годы, с высоты прожитых лет, видят, как ошибки в расстановке приоритетов и определении ценностей потом дают последствия на всю жизнь. Родители всегда мечтают, чтобы их ребенок вёл добродетельную жизнь и был более счастлив, чем они сами.
Ощущение взаимосвязи между тем, какое ты делаешь благо и тем, как ты чувствуешь удовлетворение от жизни – это и есть тот путь, который провозглашают даосисты, это и есть то, о чём нам пишет Э. Фромм и многие другие мыслители. Антисфен, был, пожалуй, одним из первых, кто на эту диалектику обратил внимание и провозгласил это как тезис. Надеюсь, время будет не властно над этой фразой и для многих она станет поводом задуматься над своей жизнью!