Эссе на тему: «Сексуальное просвещение русской дворянки»

Для понимания вопросов женской повседневности в период репродуктивного поведения крайне важно уяснить, изучить, проанализировать как развивалась и из чего складывается половая культура, а также как проводится половое просвещение и воспитание.
О том, как менялись представления о половом просвещении и воспитании в период капиталистической модернизации российского общества у дворянок и пойдет речь далее. Вместе с тем, это задача не представляется легкой, так как исторические сведения в этом аспекте крайне скудны, а те, что имеются – противоречивы. Потому поднятый вопрос можно исследовать из оставшихся на сей день мемуаров, дневников, девичьих писем.
Интересно отметить, что девичьих дневников, в которых были бы отражены интимные переживания девушек, от исторического периода, предшествовавшего буржуазной модернизации, практически не осталось. Как представляется, это связано с тем, что, возможно девушки не могли доверять бумаге столь сокровенные мысли – с одной стороны, и, с другой – возможно и родственники не придавали значения «запискам» и уничтожали их за ненадобностью. Третьей причиной могла стать достаточная компрометирующая составная записей, которая могла сослужить не лучшую службу в замужестве, например, и, потому они также уничтожались самими владелицами.
Итак, в первой четверти XIX века молодые дворянки дневники писали на французском языке, частично вкрапляя русскую речь. Помимо дневников, в XVIII веке велись и альбомы со стихами, весьма модными на то время. Во второй половине XIX века велись так называемые эго-документы, в которых отражались девичьи эмоциональные переживания. Понятно, что перед взрослением такие записи содержали мысли о друзьях, играх и игрушках, ближайшем окружении и праздниках. Тогда, как в период полового созревания в дневниках стали появляться «сомнения», «томления», желания романтичных чувств, трепетные размышления о влюбленности.
Юные дворянки не могли часто понять природу своих переживаний, по большей степени в сохранившихся записях проскальзывают такие словосочетания: «не могу понять, что происходит», «меня что-то терзает и жжет», «поднимаются новые чувства, рождаются новые страсти» и т.п.
В первой половине 19 века делиться своими чувственными переживаниями было не принято, более того - запрещались общественной моралью, потому дневники, по всей видимости, становились единственными «слушателями».
Девочки, хоть и не явно понимая, что конкретно с ними происходит, и без объекта влюбленности, говорили о своих желания влюбиться, и готовности души влюбиться, о жажде ласки и страсти. Конечно, так часто выраженные в поэтичной форме эмоции и ощущения, наряду с прорывающейся сексуальностью, рождались, видимо, под влиянием русской классической литературы. Переживая за образ-герой дворянки их чувства в романах перенимали на себя, начинали считать своими.
Конечно, половое созревание в подростковый период делает актуальными вопросы собственной привлекательности и красоты своей физической. Во второй половине XIX века девочки впервые стали интересоваться собственными формами, которые они сравнивали с эталонными понятиями о красоте (например, статуи).
Запреты на разговоры вслух о телесном и сексуальном, и естественном физиологическом процессе – менструации, неминуемо порождало у дворянок стыд и стыдливость.
Если говорить о половой социализации девочек, то здесь мы находим явные противоречия. Так, родители ограничивали общение с мальчиками, но, с другой стороны, подогревали их кокетство и чувствительность посредством светских мероприятий.
Среди архивных девичьих записей есть такие мысли, подтверждающие желание совсем юных дворянок нравиться: «Завязываю волосы и надеваю гребешки не без некоторого кокетства. Но разве это преступление, что девочка хочет быть мило причесанной и одетой на своем первом балу? Нет, все женщины кокетливы, и девочки тоже, даже когда им 13 лет».
Светскими мероприятиями для девочек такого возраста были детские балы, которые, помимо цели приобщить к светской жизни барышню, имели цель подыскать «партию» для дочери. Девочки демонстрировали свои навыки и хорошие манеры, флирт и кокетство.
Противоречие 18-19 веков заключается в том, что с одной стороны девочек готовили к замужеству, объясняя роль «хорошей жены», а с другой – намеренно сдерживали развитие собственной сексуальности. В итоге девочки-дворянки мечтали о романтической любви, но совершенно не понимали о сущности половых отношений.
Это была эпоха огромного разрыва в характере сексуальной социализации мужчин и женщин, который сохранялся и во второй половине XIX века. Так, роль сексуальных наставников в юношеских опытах с девушками-дворянками неизменно отводили себе мужчины. Кроме того, некоторые мужья могли «просвещать» своих юных неискушенных жен, предаваясь у них на глазах любовным утехам с другой женщиной, например и со служанкой.
В свою очередь, из записей Анатолия Половцова (1849 – 1905) понятно, что его будущая супруга совершенно не имела никакого понятия о сексуальной жизни в барке, а потому роль просветителя он взял на себя. Книга «Физиология брака» произвела огромное впечатление на девушку. Важно отметить, что не столь шокирующее в хорошем смысле впечатление, а скорее – ужасающее, побуждающее стыдливость и чувство «грязи» и «низменности».
Конечно, такое неведение в вопросах полового созревания, собственной физиологии, развитии отношений с противоположным полом в интимном плане порождало инфантильность дворянок, демонстрирующих, как сложно им приходилось смиряться с мыслью о новом телесном опыте после заключения брака.
Не понимания своей девичьей сущности, в полном неведении, девушек нередко неразборчиво влекло к мужчинам, принадлежавшим к иным возрастным (гораздо старше) и социально-статусным группам.
Вся сексуальность, эротические переживания и мечты дворянками подавлялись, тогда как юноши активно развивали свое половое чувство (обществом это никак не возбранялось); что не могло не сказываться на психо-эмоциональном состоянии (нервные расстройства, истерия), и нередко оно было сильно пошатнувшееся и нуждающееся во врачебной помощи.
Так, Т. Л. Сухотина-Толстая (1864 - 1950), вспоминая девические годы, признавалась, что интерес к сексуальной сфере отношений, отсутствие ответов на интересующие вопросы, мысли о самоубийстве переплетались в единый клубок.
Для подавляющего большинства девушек интимные отношения связывались исключительно с трепетными ухаживаниями, невинными поцелуями и романтическими свиданиями, и они подробно описывали свой первый поцелуй и испытанные при этом эмоции, но в женских мемуарах напрочь отсутствует рассказы о переживаниях первого полового акта.
Очень странно с позиции сегодняшнего дня, но тем не менее, стоит признать, что вся телесная любовь у девушек в конце XVIII - первой половине XIX в. называлась не иначе, как «скотская любовь», «всякая грязь», «мерзость», «позор», «животное наслаждение», «скверность», «неведомая сила», «надругательство над душой». Любопытно, что парни при этом писали чаще: «обыкновенные натуральными действия», «наслаждение натуральное» и т.п. Самое парадоксальное, что из записей бесед с мужчинами (личный фонд смоленского помещика, публициста С.Ф. Шарапова) понятно, что многим мужчинам приходить «брать силой» в первую брачную ночь свою молодую жену.
Итак, вплоть до начала XX в. в российском обществе сохранялось двойственное отношение к девичьей сексуальности. Тема полового созревания, а уж тем вопросы, касающиеся естественных физиологических процессов и потребностей, были под запретом. Матерям было позволено говорить на «эти темы» лишь после того, как дочь уже выйдет замуж.
Вместе с откровенной демонстрацией флирта и кокетства, дворянки совершено ничего не знали не только о половом созревании, но и о том, что их жизнь с супругом должна быть заполнена и сексуальной составляющей. Ничего дворянки не знали и о деторождении и материнстве. Половая безграмотность и неосознанность сексуальных желаний приводила многих из них к тому, что любовная близость была нежеланной.
В начале XX века вопросы половых отношений постепенно вышли из-под общественных запретов, но родители продолжали защищать традиционную половую мораль и отстраняться от вопросов сексуального воспитания и просвещения своих девочек. Нет сомнений в том, что столь консервативный взгляд на половое воспитание девочек - наследие патриархальных норм и представлений. И лишь в связи с капиталистической модернизацией стали происходить значительные сдвиги в области сексуального просвещения.