Эссе на тему: "Кризис современного общества: миф или реальность"

Кризис современного общества: миф или реальность.О кризисе в научной и философской среде говорят очень часто. От Шпенглера с его критикой европейской культуры и Маркса с его критикой загнивающего капитализма, до современных Хомского, Бузгалина и Дугина, констатирующий широкий спектр отклонений в массовом сознании и экономических отношениях. Ничуть не меньше существует ученых, философов и общественных деятелей, которые воспевают действительный прогресс общества. Уже такое деление интеллигенции: на констатирующих признаки кризиса и констатирующих признаки конструктивного развития не может не настораживать любого думающего человека.
Кризис – очень занятный термин. Мне кажется, что в самых общих чертах я смогу разобрать его понятийную механику. Дело в первую очередь заключается в том, что если есть кризис, то должен быть и не-кризис, благоденствие и гармония в развитии общества. Сам термин даёт основание для разделения некоего процесса функционирования общества на «до кризиса», «во время кризиса» и «после кризиса». При этом, если углубляться в исторические корни понятия, то выяснится, что кризис в греческом языке означает «решение» или «поворотный пункт», «судьбоносный момент».
В целом выстраивается такая общая картина: кризис как поворотный момент в развитии общественных процессов либо меняет общество к лучшему, либо способствует деградации и разложению общественной системы. Можно ли с этих, даже самых упрощённых позиций, говорить о кризисе современного общества? Думаю, всё зависит от того, какое именно общество имеется в виду, поэтому чтобы не растекаться «мыслью по древу», лучше определиться сразу с выбором, о каком именно обществе будет идти речь.
Разумеется, нам, живущим в России, ближе всего кризис нашего социума, поэтому будем под современным обществом понимать именно Россию. Однако здесь таится много противоречий, потому что по ряду критериев Россия – вовсе не современное, а довольно отсталое общество, прежде всего, в плане экономических отношений и уровне развития гражданского правосознания. Чтобы обойти эти «углы», я не буду вдаваться в размышления о статусе российского общества среди прочих мировых держав, а просто буду исходить из посылки, что мы далеко не последние, поскольку современная Россия образовалась на осколках недавней глобальной империи – СССР. Уже один этот факт говорит о многом.
Итак, Россия как современное общество находится в кризисе или признаки кризиса не видны? Каковы вообще признаки кризиса?
По моему мнению, природа кризиса такова, что он появляется именно тогда, когда его факт признаёт большинство членов общества. Чтобы меня правильно поняли, переформулирую свою мысль: кризис – это объективная реальность кульминационного перехода общества из одного состояния в другое, но сам факт перехода и бытие кризиса фиксируется именно общественным сознанием, а не какими-либо факторами или показателями.
Приведу пример, потому что боюсь бы неправильно понятой. Приход к власти Гитлера в униженной и растоптанной после первой мировой войны Германии стал для тогдашнего общества фактором экономического, идеологического и социального роста и сплочения. Буквально за несколько лет Германия стала ведущей державой Европы и практически поработила всю Европу. Вряд ли период 1933-1939 гг. немцы тогда оценивали как кризисный. Напротив, экономика была восстановлена, построены тысячи километров дорог, была решена проблема безработицы, поднялся уровень жизни, Германия стала гегемоном, с которым считался весь мир. Однако кризис наступил позже, когда победоносный «блицкриг» в советской России не удался и с Германией случилось то, что случилось.
Таким образом, сейчас мы понимаем, что настоящий кризис в Германии случился уже тогда, когда Гитлер пришёл к власти. Однако динамика развития страны не показывала тогда признаков кризиса, наоборот, были признаки восстановления и расцвета новой сверхдержавы. Кризис стал очевиден для немцев только тогда, когда действительно все почувствовали, что надвигается настоящая катастрофа, которая действительно пришла, уничтожив всю страну.
Этот пример подтверждает мой тезис, что кризис общества – это не «температура» общественного организма, которую можно измерить. Это скорее констатация общественным сознанием того, что общество зашло в тупик и выхода из тупика нет. Однако дорога к этому тупику как кризис не воспринимается.
Соответственно, плохо живёт сейчас Россия или нет, лучше россиянам сейчас, чем в 1990-х, или хуже – этот вопрос пусть анализируют экономисты и социологи. Философский взгляд на кризис не зависит от курса национальной валюты или количества колбасы в холодильнике. Кризис современного общества – это та точка поворота общества в пучину, которую можно назвать точкой невозврата. И проблема заключается лишь в том, дошли мы до неё или пока нет, поняли ли мы, что дошли или пока тешим себя идеологическими иллюзиями.
Приведу пример уже более близкий к современности. Прошлогоднее послание президента Федеральному собранию возвестило о том, что у нас есть очень быстрые и непобедимые ракеты и прочее оружие, которого нет пока ни у кого в мире. Это значит, что Россию не победить. При этом 20 миллионов человек у нас живут за чертой бедности, а овощи мы закупаем за рубежом. Такие противоречия сами по себе ничего не говорят. Политика может быть одной, а может быть другой, но главное, что о кризисе в России никто сегодня не говорит. Как может быть в кризисе страна, создающая самое передовое оружие в мире? Однако, как я уже отметила выше, кризис – это не то, что длится, а то, что констатируется, когда уже поздно.
Поэтому о том, верной ли дорогой идёт Россия можно будет сказать только когда эпоха Путина закончится, когда наше оружие устареет, когда страна под влиянием многих процессов изменится и люди смогут или подать свой голос и не захотят этого сделать.
Возникает закономерный вопрос: если кризис общества – это понимание общественным сознанием надвигающейся катастрофы, то что подталкивает общественное сознание к этому пониманию? Как от не-кризиса общественные процессы переходят в состояние кризисных со всеми сопутствующими характерными признаками: деградацией, разложением, уничтожением?
Мне кажется, здесь уместна аналогия с характером течения смертельного вируса бешенства в человеке. Несколько дней человек ничего не чувствует, потом возникают лёгкие соматические отклонения, а затем яркие симптомы, среди которых – боязнь воды и боязнь ветра. Человек буквально шарахается от стакана с жидкостью и лёгкого дуновения воздуха. Наблюдать это странно и страшно, потому что признаки аквафобии говорят о том, что скоро больной впадёт в кому и скончается.
Так вот так же и с общественным кризисом. Когда общество больно кризисной болезнью, оно этого не ощущает. И даже когда появляются первые тревожные симптомы (деморализация, ценностный вакуум и др.), общество продолжает бурно развиваться. Кризис онтологически появляется и проявляется тогда, когда возникает аквафобия и аэрофобия, то есть такие странные и страшные симптомы, которые в других общественных системах в норме отсутствуют. И затем уже можно констатировать скорую смерть общественной системы.
Возьму смелость предположить, что «аквафобией» в философском смысле относительно общества будет выступать государственная ненависть к инакомыслию, моно-идеология, культ личности. Есть ли они сегодня в России? Определенно, да, есть. Но выражены они значительно меньше, чем, скажем, в СССР. А это значит, что до коллапса по советскому типу 1991 года нашей стране ещё очень далеко. А значит и кризисность как таковая пока в российском обществе не проявлена на уровне общественного сознания. Она скрыта в глубинах социального бытия, но ещё не проявилась. А проявится ли – зависит только от нас.