Принудительные меры медицинского характера

В теории уголовного права под принудительными мерами медицинского характера понимают меры государственного принуждения, которые назначаются исключительно на основании решения суда тем лицам, которые страдают психическими расстройствами в случае совершения ими преступного деяния. Представляется, что указанные меры носят принудительный характер в связи с тем, что их применение в практической деятельности осуществляется вне зависимости от желания на то лица или его близких людей. Кроме того, указанные меры порождают ограничение некоторых прав и свобод человека и гражданина.
На современном этапе развития законодательства, законодателем определены лица, к которым могут применяться принудительные меры медицинского характера. Содержится указанный перечень в ч.1 ст. 97 Уголовного кодекса РФ (далее-УК РФ). Так, в соответствии с подп.1 ч.1 ст. 97 УК РФ, меры подобного рода могут применяться к субъектам, которые будучи в состоянии невменяемости совершили одно или несколько преступлений из Особенной части УК РФ [2]. Во-вторых, рассматриваемые меры будут применяться к тем лицам, у которых наступило психическое расстройство после того, как они совершили преступное деяние. Данное правило будет соблюдаться в случае, если в указанной ситуации не представляется возможным назначение, а также последующее исполнение наказания. Затем, меры, которая являются предметом рассмотрения настоящей статьи, могут быть применены к лицам, совершившим одно из преступлений, предусмотренных действующим законодательством, и страдают психическим расстройством, не исключающим вменяемость лица. И, наконец, в-четвертых, принудительные меры медицинского характера назначаются совершеннолетним граждан, которые совершили преступное деяние в отношении лиц, не достигших возраста четырнадцати лет, посягающее на их половую неприкосновенность. Резюмируется, что указанные лица страдают таким заболеванием как педофилия, не исключающая вменяемости и нуждающаяся в лечении.
В качестве примера назначения виновному лицу принудительных мер медицинского характера можно привести Апелляционное определение ВС РФ по делу № 47 АПУ14-30 от 20.11.2014 года [7]. Так, судебная коллегия в рамках рассмотрения апелляционной жалобы осужденного не нашла оснований для отмены приговора суда нижестоящей инстанции. В соответствии с приговором, лицу было назначено наказание за совершение убийства в виде лишения свободы, а также в виде принудительных мер медицинского характера, а именно, наблюдение у психиатра в амбулаторных условиях. Было установлено, что осужденный совершил убийство двух граждан на автотрассе, имя при этом психическое расстройство. Указанное психическое расстройство не исключает вменяемости, однако на момент совершения преступления лицо не имело возможности оценить фактический характер действий, которые им совершались, а также осуществлять полноценное руководство данными действиями. В связи с этим, судебная коллегия ВС РФ указала, что судом правомерно был вынесен обвинительный приговор, который предусматривает лишение свободы в качестве наказания, а также применение принудительных мер медицинского характера. Назначение указанных мер осуществлялось на основании п. «в» ч.1 ст. 97 УК РФ.
В данном аспекте отметим, что к гражданам, которые определены законодателем в ч.1 ст. 97 УК РФ, возможность применения принудительных мер медицинского характера находится в прямой зависимости от наличия определенных условий. В частности, указанные меры применимы только тогда, когда психические расстройства данных граждан порождают опасность для окружающих и для себя, а также создают угрозу причинения иного существенного вреда. Представляется, что именно данное положение предопределяет цель применения принудительных мер медицинского характера на практике, которая состоит в том, чтобы максимально улучшить психическое состояние лиц, излечить их и предупредить совершение новых преступлений, в том числе, на фоне психического расстройства [6; с.53].
В настоящее время законодателем определен перечень (виды) принудительных мер медицинского характера, который содержится в ст. 99 УК РФ. Меры, которые указаны в действующем законодательстве, являются исчерпывающими, что означает невозможность применения иных медицинских манипуляций, за рамками мер, обозначенных на законодательном уровне. Что касается порядка исполнения данных мер на практике, то он регламентируется специализированными актами федерального законодательства, а также уголовно-исполнительным законодательством. Представляется, что особое значение в данном случае приобретает Закон РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 02.07.1992 года № 3185-1 (далее-Закон РФ № 3185-1) [1].
Вопросы, непосредственно связанные с применением принудительных мер медицинского характера всегда были достаточно дискуссионными в теории и практике. Во многом это обусловлено тем, что они сочетают в себе не только юридический, но и медицинский критерий, что порождает различные спорные аспекты в законодательстве. В качестве примера можно привести такое основание применения принудительных мер медицинского характера, которое предусмотрено п. «д» ч.1 ст. 97 УК РФ. В указанном пункте, речь идет о педофилии, которая не исключает вменяемость лица, страдающего данным заболеванием. Представляется, что педофилией, которая официально признана болезнью под кодом F65.4, могут страдать и граждане, не достигшие установленного возраста [5; с.61]. Учитывая тот факт, что основная цель применения мер медицинского характера состоит в профилактике новых преступных деяний, полагаем, что объективной необходимостью является установление возможности применения указанных мер ко всем лицам, которые совершили преступление, указанное в п. «д» ч.1 ст. 97 УК РФ вне зависимости от возраста. Кроме того, дискуссионным по-прежнему остается вопрос относительно химической кастрации лиц, больных педофилией. Не соглашаясь с доводами сторонников и противников данной меры, которая кажется достаточно радикальной, полагаем, что в данном случае наиболее оптимальным будет применение принудительных мер медицинского характера, направленных на излечение указанной сексуальной патологии.
Более того, в данном аспекте нельзя не согласиться с точкой зрения, высказанной в научной литературе, что непосредственный факт наличия у осужденных лиц сексуальной патологии должен выступать в качестве основания для лечения и наблюдения таких субъектов. Полагаем, что данное правило должно соблюдаться даже в тех случаях, когда лицом были совершены любые сексуальные преступления, а не только в отношении лиц, не достигших возраста четырнадцати лет. Есть основания предполагать, что это будет способствовать не только профилактике преступлений, но и излечению лиц, страдающих теми или иными сексуальными расстройствами.
Вторым проблемным вопросом в рассматриваемой сфере является вопрос, который непосредственно касается правового статуса гражданина, в отношении которого начато производство относительно применения в отношении него принудительных мер медицинского характера. В качестве проблемного аспекта в данном случае выступает тот факт, что действующее законодательство нашей страны не предусматривает наличие законодательного механизма, регламентирующего реализацию правового статуса данных граждан в практической деятельности. Так, законодатель предусматривает, что данные лица могут самостоятельно осуществлять права, указания на которые содержатся в ст. 46-47 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее-УПК РФ). Более того, рассматриваемая категория граждан наделена правом непосредственного участия в судебном заседании, если такая возможность не исключается болезненным состоянием лица [3]. Однако в результате анализа соответствующих норм уголовно-процессуального законодательства, можно выявить, что законодателем не урегулирован вопрос относительно того, кто должен ознакомить указанное лицо с наличием указанных прав и какой вид процессуального документа должен быть составлен в данном случае. Очевидно, что неурегулированность данного аспекта порождает пробел действующего законодательства, в связи с которым едва ли представляется возможным сформировать единую практику судопроизводства по делам о назначении лицу принудительных мер медицинского характера. Кроме того, данная ситуация неизбежно порождает положение, при котором лицо, в отношении которого решается вопрос относительно применения принудительных мер медицинского характера, не сможет в полном объеме воспользоваться установленными для него правами. Как следствие, видится объективная необходимость в дополнении УПК РФ правовой нормой, регулирующей правовой статус лица, в отношении которого решается вопрос относительно применения к нему принудительных мер медицинского характера.
Также нельзя не отметить тот факт, что в действующем законодательстве отсутствует дефиниция понятия «принудительные медицинского характера», что предопределяет необходимость внесения соответствующих дополнений в ст. 97 УК РФ. В данном аспекте нельзя не согласиться с точкой зрения, которая неоднократно высказывалась в научной литературе и состояла в том, что глава УК РФ, посвященная принудительным мерам медицинского характера, отличается низким уровнем юридической техники. Кроме того, изменения, которые были внесены в нее с течением времени, едва ли можно признать положительными.
В завершении необходимо рассмотреть проблему эффективности судебного контроля над осуществлением деятельности органами и учреждениями, которые призваны исполнять наказание в виде применения к лицу принудительных мер медицинского характера. Сегодня судебный контроль осуществляется за применением принудительных мер медицинского характера на стадии исполнения приговора, а также на иных стадиях уголовного судопроизводства. Одновременно с этим, в практической деятельности судебный контроль над указанной сферой оценивается нами как неэффективный. Обусловлено это тем, что в соответствии со ст. 20 Уголовно-исполнительного кодекса РФ (далее-УИК РФ), одной из форм судебного контроля является рассмотрение жалоб осужденных лиц на действия администрации органов и учреждений, которые исполняют наказания. Однако в результате анализа материалов судебной практики можно резюмировать, что осужденные, а также иные лица практически не обращаются в суд с жалобами относительно применения к ним принудительных мер медицинского характера [4]. Полагаем, что это предопределено тем, что правовое положение лиц, к которым применяются указанные меры, является неурегулированным надлежащим образом. Как следствие, администрация учреждений уголовно-исполнительной системы получает возможность самостоятельно решать возникающие вопросы, без обращения в судебные органы, что видится нам недопустимым, так как создает опасность для нарушения прав и законных интересов указанной категории граждан. Также в рамках изучения положений действующего законодательства удалось прийти к выводу, что сегодня по-прежнему не определен предмет судебного контроля над практическим исполнением наказания в виде принудительных мер медицинского характера. Полагаем, что законодатель неправомерно лишил суда возможности истребовать определенные документы от администрации исправительного учреждения, в котором исполняется наказание в виде принудительных мер медицинского характера, на самостоятельной основе. Так, сегодня судом рассматриваются только такие документы, которые непосредственно предоставлены администрацией исправительного учреждения. Данное положение представляется необоснованным и создает дополнительные опасности для нарушения прав осужденного лица. В связи с этим, можно с уверенностью утверждать о наличии необходимости планомерного усиления судебного контроля над тем, как в практической деятельности исполняется наказание в виде принудительных мер медицинского характера. Данная новация будет актуальна не только для учреждений уголовно-исполнительной системы, но и для специализированных медицинских учреждений.
Представляется, что меры, направленные на совершенствование действующего законодательства в рассмотренной сфере, позволит существенно оптимизировать применение принудительных мер медицинского характера в практической деятельности, а также устранить выявленные пробелы и сформировать единообразную судебную практику.
Список использованных источников:
1. Закон РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 02.07.1992 года № 3185-1(ред.19.07.2018) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – 1992. - N 33. - Ст. 1913;
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Собрание законодательства РФ. - 1996. - N 25. - Ст. 2954;
3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Парламентская газета. – 2001. - N 241-242;
4. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 N 1-ФЗ (ред. от 26.07.2019) // Собрание законодательства РФ. - 1997. - N 2. - Ст. 198;
5. Герасина Ю.А., Принудительные меры медицинского характера: понятие, виды, применение: дисс. … канд. юрид наук: 12.00.08. – М., 2013-222 с.;
6. Сочивко О.И., Психологические особенности осужденных женского пола с расстройствами личности, монография. – М.: Психиатрия, 2019-208 с.;
7. Апелляционное определение ВС РФ по делу № 47 АПУ14-30 от 20.11.2014. Сайт кодексы и законы [Электронный ресурс] Режим доступа: https://www.zakonrf.info/suddoc/bc2642bd0cc065e903986aa24bdad3e0/ (дата обращения: 29.08.2019);