Эссе на тему: "Что такое хорошо, а что такое плохо"

Эссе по стихотворению В. Маяковского
«Что такое хорошо, а что такое плохо»
Пролетарский задор, коммунистический огонёк и революционный коллективизм сегодня не в моде. Более того, в некоторых аспектах он стал «попахивать» экстремизмом. В этом смысле творчество В. Маяковского – настоящий художественный «терроризм». Чего стоит только знаменитое:
«Ешь ананасы, рябчиков жуй,
день твой последний приходит, буржуй».
Сегодня такие стихи можно расценивать как прямой призыв к социальной ненависти к отдельным слоям и попасть за их декламацию под уголовную статью.
Однако у Маяковского много и других работ, которые по сей день находятся где-то в подсознании бывших советских людей, а ныне – россиян. Среди них всем известное «Что такое хорошо…». Намеренно пропуская стилистическую специфику Маяковского, его особый творческий подчерк в стихосложении, попробую проанализировать это детское стихотворение сугубо с точки зрения педагогической психологии. Чему учит данный небольшой, но такой запоминающийся текст? Актуален ли он в современной педагогике? Какие психологические механизмы он затрагивает?
Первое, что бросается в глаза – сопоставление правильного и неправильного поведения, хороших и плохих действий. И это не в метафорической и абстрактной форме, а на конкретных примерах из реальной жизни. Другими словами, ключ автора к детскому сознанию заключен, по всей видимости, в простоте и понятности изложения ситуаций. Маяковский своим стихотворением создаёт дуалистичность, бинарность суждений о поступках:
- плохая и хорошая погода,
- чистота и грязь,
- нападение на беззащитных и защита слабых,
- небрежное отношение к вещам и бережное к ним отношение,
- страх и смелость,
- неряшливость и чистоплотность.
Такое разграничение вызывает формирование логического мышления в противоположных по абстрактному смыслу понятиях. Для дошкольника или младшего школьника очень важны такие примеры, которые были бы актуальны для него здесь и сейчас. И, как мы видим из текста, они даже спустя 95 лет по-прежнему сохранили свою важность для детей.
Второй немаловажный аспект, наряду с житейскими примерами плохого и хорошего – однозначность, благодаря которой всё становится на свои места. Ребенку, как только родители начинают с ним читать и обсуждать стихи, то есть в период 4-8 лет, очень важна доступность материала, уровень его преподнесения и освоения. Несоответствие возрастным особенностям, существенное превышение зоны ближайшего развития не даёт маленькому слушателю приблизиться к пониманию морали стиха. У Маяковского таких проявлений нет. Он намеренно упрощает, но не сводит цепь рассуждений до примитивизма: «Если мальчик любит труд, тычет в книжку пальчик, про такого пишут тут: он хороший мальчик».
Другой вопрос заключается в том, насколько социальный контекст Маяковского сегодня сочетается с общественной реальностью. Например, вместо книжки сегодня многие еще с детского садика начинают использовать планшетные компьютеры и смартфоны. Или, например, слово «труд» отовсюду исчезло и даже прошлые школьные уроки «Труда» сейчас повсеместно называются уроками «Технологии».
На мой взгляд, прогресс современного быта хотя и в чём-то делает какие-то моменты устаревшими (например, страх ребенка перед вороной и страх современного ребенка перед монстрами из фильмов или игр), однако это существенно не снижает психолого-педагогической ценности Маяковского. Здесь многое зависит от того, в каком именно возрасте родитель или воспитатель обратится к данному стихотворению и в каком именно ключе сможет раскрыть эту понятийно-художественную палитру перед ребенком.
Я полагаю, что лучше всего прибегнуть к данному стихотворению, имея на руках книгу с иллюстрацией каждого примера. Наглядность, соединение визуального и аудиального восприятия в этом стихотворении гарантируют определенную социализацию. А делать это лучше всего, начиная с 3-5 лет. Именно в этом возрасте начинают постепенно складываться первые представления о том, что вообще хорошо и что плохо. Кроме того, стихотворные формы в этом возрасте воспринимаются глубже, чем в более старшем школьном возрасте. Поэтому «Что такое хорошо» В. Маяковского я отношу скорее к дошкольному психолого-педагогическому инструментарию, чем младшему школьному. Хотя, эта граница весьма условна и многое зависит от конкретной ситуации.
Завершая свое эссе, хочу сказать, что многие советские произведения, несмотря на провокационный, задиристый, в чём-то рудиментарный характер, по-прежнему не стоит сбрасывать со счетом и активно их использовать в психолого-педагогической практике. И если целые поколения советских людей выросли на «Что такое хорошо», то игнорировать этот воспитательный потенциал сегодня было бы неразумно.