Эссе по интервью Б. Рассела 1959 г. «Власть»

Хочу сразу обратить внимание, что рассматриваемый текст представляет собой интервью, а не статью или иную форму научной публикации. Расселу как лауреату Нобелевской премии корреспондент задаёт вопросы, актуальные для того времени и близкие для самого Рассела по характеру его творчества. Таким образом, сам жанр интервью не претендует на точность в формулировках и последовательность в изложении какой-то мысли. Способ коммуникации «вопрос-ответ» позволяет понять мнения респондента, но не даёт возможности раскрыть глубинную структуру его аргументации. С учетом данного обстоятельства я приступаю к рассмотрению идей Рассела относительно власти и сопутствующих ей проблем.
Начну с тех суждений нобелевского лауреата, которые мне показались сомнительными, спорными или, возможно, просто неудачно сформулированными.
Рассел много говорит о том, что нужны институты контроля за властью, что без них власть начинает переходить грани дозволенного. При этом он не упускает возможности указать на СССР как отрицательный пример страны, в которой контроль над властью отсутствует. Конечно же, стоит не забывать, что это 1959 г. – самый разгар «холодной войны», в которой Нобелевский комитет всегда стоял на стороне США и запада. Соответственно, идеологически ничего другого о советской стране из уст лауреата престижной премии услышать было нельзя.
С другой стороны, о каких именно способах контроля власти говорит Рассел? Например, он утверждает: «пропаганда нуждается в жестком контроле». Как это понимать, если любая масштабная пропаганда всегда имела только один источник – правящие круги, элиту, власть? Получается тавтология: власть должна сама себя контролировать, в том числе контролировать собственную пропаганду. Рассел отмечает: «вы не обнаружите свободного и непредвзятого соревнования между различными точками зрения (в том, что преподается в школах и университетах)». При этом умалчивается, то, как правящие круги, то есть та самая власть, о которой он рассуждает, формирует программы образования, как власть контролирует университеты.
Получается, что Рассел не доволен каким-то неравенством в распределении благ, обусловленных властью, но контроль за ней он намерен поручить неизвестно кому, а в конечном счете, самой власти. Отсюда и возникает довольно утопическое деление правительств на «плохие» и «хорошие»: «Хорошее правительство использует власть в определенных пределах, взвешенно и подконтрольно, а плохими правительствами она используется неразборчиво».
Второе моё сомнение касается деления Расселом власти на три формы: власть над человеческим телом, власть армии и полиции; власть вознаграждений и наказаний, экономическая власть и власть пропаганды, власть убеждения. На мой взгляд, это заблуждение. Власть всегда одна, это государственная власть. А форм её может быть много, и здесь уже не принципиально, над чем именно: телом, кошельком или умом эта власть распространяет своё влияние. Современная власть распространяет свою власть, например, на наше право выходить из дома или работать во время пандемии коронавируса – это ещё одна форма властвования, но дело ведь вовсе не в формах! Всё дело в том, как и почему гражданское общество признаёт некую власть над собой и готово терпеливо сносить любые ошибки властителей, - вот это один из центральных вопросов, настоящих философских вопросов дискуссии вокруг власти.
Вместе с тем, ряд оценок Б. Рассела мне кажется крайне актуальными и верными по сей день. Например, вопрос о референдумах философ комментирует лаконично и грамотно: «Да, проведение референдумов требует много организаторских усилий и времени. Но лучше референдумы, чем система, при которой правительство в любой момент может ввергнуть страну в катастрофу, ни с кем не посоветовавшись». Я полностью с этим согласен, и думаю, что в нашей стране референдумов должно быть намного больше, как минимум, раз в год, по самым острым вопросам.
Также меня просто поразили слова, которые были где-то далеко в моём подсознании, но Рассел, говоря о пропаганде, смог эту мысль выразить очень ярко и сжато: «Люди верят, что широко известное есть истина, и она победит». Как показывает история и как мне подсказывают собственные наблюдения, именно эта вера и лежит в основе многих трагических решений, за которые принято винить власть, а дело вовсе не во власти, а в обществе. В целом ряде вопросов общество довольствуется мнением, что «широко известное есть истина, и она победит», власть это использует, начинаются проблемы (войны, кризисы, репрессии и т.д.), а затем власть признаётся «кровавой» и «бесчеловечной». Дилемма в том, что общество само иногда даёт власти такие полномочия, при которых «общеизвестные» (но ложные!) истины предстоит власти осуществить, в очередной раз наступив на исторические «грабли».
Завершая эссе, хочу сказать, что Б. Рассел, несмотря на мои замечания или сомнения, всё равно остаётся одним из ведущих гуманистов XX века, чьи оценки общественного развития, проблем власти, свободомыслия и социальной ответственности по сей день являются значимым ориентиром для всех без исключения.