Евдокс

Первый мореплаватель обогнувший по морю Ливию. У древнеримского историка Страбона сохранился рассказ некоего Посидония о человеке, обогнувшем по морю Ливию (так тогда называлась Африка). Посидоний утверждает, что Гераклид Понтийский в одном из своих Диалогов рассказывает о каком-то маге, прибывшем ко двору Гелона, который утверждал, что он обогнул Ливию. Указав, что эти сообщения с достоверностью не засвидетельствованы, Посидоний далее рассказывает о некоем Евдоксе из Кизика, священном после и глашатае мира на празднике Персефоны. Евдокс прибыл в Египет в царствование Эвергета II. Он был представлен фараону и его министрам и беседовал с ними, в частности, относительно путешествий вверх по Нилу, ибо Евдокс интересовался местными особенностями и был хорошо в них осведомлен. В это время, продолжает рассказчик, к фараону береговой охраной был доставлен какой-то индиец из самой впадины Аравийского залива.Стражники заявили, что нашли его полумертвым одного на корабле, севшем на мель; кто он и откуда прибыл, они не знают, так как не понимают его языка. Царь же передал индийца людям, которые должны были научить его греческому языку. Выучившись говорить по-гречески, индиец рассказал, что, плывя из Индии, он по несчастной случайности сбился с курса и, потеряв своих спутников, которые погибли от голода, в конце концов благополучно достиг Египта. Поскольку этот рассказ был принят царем с сомнением, индиец обещал быть проводником лицам, назначенным царем для плавания в Индию. Среди этих лиц был и Евдокс. Таким образом, Евдокс отплыл в Индию с дарами и вернулся с грузом благовоний и драгоценных камней (некоторые из них, рассказал Евдокс, приносят реки вместе с песком, а другие выкапывают из земли, так как они затвердели из жидкого состояния подобно нашим кристаллам ). Однако надежды Евдокса на заслуженную награду не оправдались, потому что Эвергет отнял у него весь товар. После смерти фараона царскую власть наследовала его жена Клеопатра, и Евдокс был снова послан царицей в плавание, но на этот раз с большим снаряжением. Однако при возвращении его отнесло ветрами на юг Эфиопии. Бросая якорь в каких-либо местах, он старался расположить к себе местных жителей путем раздачи хлеба, вина и сушеных фиг (чего у тех не было); взамен он получал запас пресной воды и лоцманов. Во время путешествия он составил также список некоторых туземных слов. Однажды он нашел на берегу деревянный обломок носа погибшего корабля с вырезанным на нем изображением коня; узнав, что этот обломок принадлежал кораблю каких-то путешественников, плывших с запада, он, отправляясь в обратный путь на родину, взял его с собой.

Когда Евдокс благополучно прибыл в Египет (где Клеопатра уже более не царствовала, а вместо нее на престоле был ее сын), он снова лишился всего товара, поскольку был уличен в хищении корабельного имущества. Обломок корабельного носа он принес на рыночную площадь и показал его судовладельцам; от них Евдокс узнал, что это обломок носа корабля из Гадеса (ныне Кадикс). Ему сообщили, что богатые гадесские купцы снаряжают большие корабли, бедные же посылают маленькие суда, называемые конями (от изображений на носах кораблей). На таких суденышках они отправляются на рыбную ловлю у берегов Маврусии вплоть до реки Ликс. Некоторые судовладельцы признали, что обломки принадлежат одному из кораблей, который слишком далеко зашел за реку Ликс и не возвратился домой. Из этих фактов Евдокс заключил, что плавание вокруг Ливии возможно. По возвращении домой погрузил все свое имущество на корабль и вышел в море. Сначала он бросил якорь в Дикеархии, затем в Массалии, далее в следующих пунктах вдоль побережья, пока не прибыл в Гадес. Повсюду он рассказывал о своем проекте и, заработав деньги, снарядил один большой корабль и две буксирные барки вроде пиратских. Затем он принял на борт врачей и других ремесленников и также девушек, играющих на музыкальных инструментах, и, пользуясь постоянными западными ветрами, вышел в открытое море по направлению к Индии. Когда же плавание утомило его спутников, он подошел с попутным ветром к берегу, хотя и сделал это против воли, опасаясь приливов и отливов. И действительно, произошло то, чего он опасался: корабль сел на мель, но так тихо, что сразу не развалился, и им удалось спасти груз, перетащив его на берег, а также большую часть корабельного леса. Из этого они построили третью барку вроде пятидесятивесельного корабля и продолжали путь, пока не прибыли к людям, говорившим на том языке, словарь которого он составил в прошлое путешествие. Вместе с тем он узнал, что люди, живущие там, того же племени, что и те, другие эфиопы, и что они соседи с царством Богха. Таким образом он закончил свое путешествие в Индию и вернулся назад. На обратном пути вдоль берегов он заметил остров, обильный водой и поросший прекрасным лесом, но необитаемый. Благополучно достигнув Маврусии, он распродал свои суда и отправился ко двору Богха пешком. По прибытии туда он посоветовал царю предпринять морскую экспедицию; однако придворные убедили царя в обратном, возбудив у него опасения, что Маврусия может легко подвергнуться вражескому нападению, если дорога к ней будет открыта любым иностранцам. Когда Евдокс узнал, что его только для вида посылают в экспедицию, которую он предложил, а в действительности собираются высадить на какой-то пустынный остров, он бежал в римские владения и оттуда переправился в Иберию.

Затем он вновь построил круглый корабль и длинное пятидесятивесельное судно, чтобы на одном отправиться в открытом море, а на другом обследовать побережье. Он взял на борт земледельческие орудия, семена и плотников и отправился по тому же маршруту. В случае задержки в пути он намеревался перезимовать на острове, намеченном им прежде для этой цели, посеять там семена, собрать урожай и затем завершить задуманное вначале путешествие. Таким образом, говорит Посидоний, я дошел до этого места в своем рассказе истории Евдокса, но последующие события, вероятно, известны жителям Гадир и Иберии . Из всего этого, продолжает он, выясняется, что океан обтекает вокруг обитаемую землю: Ведь не теснят океан никакие тверди оковы, И в беспредельность лиясь, чистоту свою он сохраняет. К сожалению, современники сочли рассказ Посидония выдумкой, уличив во множестве фактических неточностей. Они считали, что эту историю выдумал либо сам же он, либо принял эту выдумку на веру от других . Больше склонялись ко второму, ибо Посидоний имел репутацию человека искреннего и не склонного к выдумкам. Действительно, пишет Страбон, вся эта история не особенно далека от выдумок Пифея, Евгемера и Антифана. Тех людей можно еще извинить, как мы прощаем фокусникам их выдумки, ведь это их специальность. Но кто может простить это Посидонию, человеку весьма искушенному в доказательствах и философу? Располагая довольно сильным военным и торговым флотом, римляне тем не менее не заплывали за пределы Средиземного моря, и если и покидали Гибралтар, то лишь в рейсах на Британию, колонизованную еще в I веке н.э., за оловом.