Религиозно-социологическое учение Бориса Гребенщикова

У Бориса Гребенщикова есть мечта. Мир должен быть немного лучше, чем он есть на самом деле. Некоторые намеки на построения БГ мы находим в его поэзии. При тщательном рассмотрении оказывается, что у мастера сложилась целая система социологических взглядов, в свою очередь, основанная на религиозном вероучении. Поэт создал свой, ни на что не похожий мир, по законам которого и должен развиваться тот человеческий социум, о котором грезит Гребенщиков и его последователи (к коим и я себя причисляю). Давайте же постараемся проследить ход мыслей нашего юбиляра.

Итак, все началось с того, что

Детство прошло в Сайгоне,

Я жил, никого не любя.

Была моя жизнь в обломе,

Пока я не встретил тебя.

В "Сайгоне" все были свои. Подойди к любому и спой ему прямо в лицо:

Где твой разум? Где твой разум?

Где мой ум? Где мой ум?

Я давно безумен, я давно безумен.

Ну а ты? Ну а ты?

- И я тоже безумен! - ответит незнакомец.

- Вот и хорошо!

Наделенные же разумом шли мимо, они оставались там, за стеной кафе. Никто ими не интересовался, взаимного любопытства с их стороны тоже не было, если, конечно речь не шла о дружинниках.

Ситуация в корне изменилась в тот вечер, когда Боб, примеряя на себя образ Гамлета, встретил простого человека на улице. Простой человек не пожелал проникать в глубины сознания молодого бунтаря и просто-напросто послал Боба. Борис Борисович, между тем, зла на своего обидчика не держал, а наоборот, попытался принять точку зрения последнего, увидеть мир с его колокольни.

Вчера я шел домой - кругом была весна.

Его я встретил на углу и в нем не понял ни хрена.

Спросил он: "Быть или не быть?"

И я сказал: "Иди ты на...!"

Каково же было удивление Гребенщикова, когда он узрел в своем оппоненте совершенно чуждый своей натуре прагматический взгляд на жизнь. Но тем не менее и эту невидаль смог прочувствовать всей своей поэтической душой проницательный исследователь:

Пусть кто-то рубит лес, я соберу дрова;

Пусть мне дают один, я заберу все два;

Возьму вершки и корешки -

Бери себе слова.

Гамлету пришлось убраться восвояси. И не тем остался он расстроен, что так невежливо с ним обошлись, а тем, что поговорить не получилось. Пытливый юноша не стал смиряться с таким положением дел, ведь

Науки юношей питают,

Но каждый юнош - как питон,

- резонно решил БГ, ставя перед собой задачу докопаться-таки до сути поставленной проблемы и вскрыть поэтическим скальпелем черепную коробку своего антипода.

Опробованный метод - смена ролей - результатов не дал, в существующей реальности задуманный проект был обречен на провал. Оставалось одно - создать реальность новую, попробовать себя в качестве демиурга. На арене появляется Пограничный Господь, который, будучи как две капли воды похож на своего прототипа, пьет портвейн и выполняет иные богемные функции. В сущности, эта идея была похожа на предшествовавшую ей: БГ абстрагировался от своей персоны и примерил на себя чужую личину, только отныне это была личина "третейского судьи", который со стороны должен был оценить происходящее. Итак, новый мир создан! Теперь следовало его кем-то населить. Борис Борисович не стал повторять ошибки своего коллеги, сотворившего ту Вселенную, несовершенства которой приходится расхлебывать всем нам, и наделил обитателей своего Универсума исключительными качествами.

Главная особенность гребенщиковского социума - полное отсутствие какой-либо стратификации. Все равны, но равны в своей гениальности и постоянном стремлении к совершенству. Например, тут нет характерных для буржуазного общества, начиная со времен индустриальной революции XVII-XVIII вв., противоречий между городом и деревней, отмеченных Гребенщиковым в одном из его реалистических произведений:

Я уезжаю в деревню, чтобы стать ближе к земле;

Я открываю свойства растений и трав.

Я брошу в огонь душистый чабрец.

Дым поднимается вверх, и значит, я прав.

Отчужденный от внешней природы и от природного начала в самом себе, житель каменных джунглей не способен ее постичь, находясь в привычной ему обстановке. Лишь вырвавшись из подавляющей городской атмосферы, он может приблизиться к своим корням и ощутить единство с высшими сферами бытия.

Но это не решение проблемы, ведь и сельский житель чувствует свою оторванность от несомненных прелестей и благ цивилизации, к коим приобщен обитатель мегаполиса. Процесс развития мировой культуры, мир слов, образов и звуков проходит мимо незадачливого деревенского простачка, не имеющего выхода за духовную околицу. А потому - не по своей вине, а по причине сложившихся обстоятельств - он не получает возможности расширять свой кругозор и охватывать сердцем и разумом методы и результаты художественного творчества далеких и близких соседей.

Все совсем не так в мире-мечте, рожденном Гребенщиковым. Грани между городским и сельским образом жизни стерты раз и навсегда. После окончания полевых работ благородные труженики уделяют часы досуга философскому самообразованию и эстетическому самовоспитанию:

Широко трепещет туманная нива,

Вороны спускаются с гор.

И два тракториста, напившихся пива,

Идут отдыхать на бугор.

Один Жан-Поль Сартра лелеет в кармане

И этим сознанием горд;

Другой же играет порой на баяне

Сантануи "Weather Report".

Не об этом ли мечтали Томас Мор и Томмазо Кампанелла, рисуя картины совершенного общественного устройства? Можно ли поставить Гребенщикова в один ряд с великими утопистами?

Тем не менее и БГ приходилось постоянно возвращаться с небес на землю, или, точнее, с "той" земли на "эту":

Так как есть две земли, и у них никогда

Не бывает общих границ,

И узнавший путь

Кому-то обязан молчать...

Он знал этот путь, поскольку сам же его и прочертил, но в неведении оставался порожденный фантазией Гребенщикова инженер Иван Иванов.

Я инженер

Со стрессом в груди,

Вершу НТР

С девяти до пяти.

Здесь перед нами опять Пограничный Господь, на этот раз под именем графа Диффузора. Не является ли это лишь эпитетом Творца, отражающим пантеистическую направленность гребенщиковского вероучения? Растворенный в Универсуме, присутствующий во всем:

Граф Диффузор - наследник вселенной,

Граф Диффузор - мистический гость,

Граф Диффузор - чудес соплеменник,

Возлюбленный неба и звезд.

Его послание, переданное через посредника (Благая Весть!), услышано молодым представителем технической интеллигенции:

Но белый дракон сказал мне,

В дверь подсознанья войдя,

Что граф Диффузор забил в стену гвоздь,

А я - лишь отзвук гвоздя...

Теперь Иван Иванов - божий посланник. По всем законам жанра ему предстоит подвергнуться гонениям за свою веру:

Иванов читает книгу,

И приходят контролеры,

И штрафуют Иванова;

В понедельник утром все всегда не так.

Предстоит жить в бедности и благородстве:

Я инженер на сотне рублей,

И больше я не получу.

Не стоит однако думать, что Иванову уготована роль мессии. Скорее всего, и на это указывает его имя, ему суждено стать предтечей нового Спасителя. Подтверждение этой нашей догадке мы находим в словах самого инженера, вещающего от имени Диффузора:

Может статься, что завтра стрелки часов

Начнут вращаться назад,

И тот, кого с плачем снимали с креста,

Окажется вновь распят.

И нежные губы станут опять

Искать своего Христа;

Но я пел, что пел, и хотя бы в том

Совесть моя чиста.

На этом следует прервать наши богословские построения и вернуться к социологии. Судьба Ивана Иванова в несовершенном мире предопределена - он должен удалиться, дабы получить возможность действовать независимо от законов, навязываемых кесарем:

Он был инженером, теперь он сторож,

Он выбрал себе это сам.

Там в сторожках да в дворничих теплушках обитает новая генерация, достойная того, чтобы войти в Его царство на Земле (или на обеих Землях).

Постоянная и непреодолимая тяга к высокому. Стремление разнообразить свой быт и рабочие будни приобщением к классике. Трепетное отношение к произведениям искусства... Вот что отличает индивида, которому выпало счастье жить в условиях утопии Бориса Борисовича Гребенщикова.

Машинист зарубает Вивальди,

И музыка летит меж дерев.

Суждено ли сбыться мечтам мастера? Да есть ли в этом потребность? Пусть мечта останется мечтой, так спокойнее. Ведь все это лишь для того,

Чтобы сельские леди и джентльмены

Продолжали свой утренний чай.

Список литературы

Дмитрий Бирюков. Религиозно-социологическое учение Бориса Гребенщикова.