Богданович Ипполит Федорович

(1743-1003)

Известный поэт. Еще в детстве Богданович, как сообщает он в своей автобиографии, выказал наклонность к “чтению книг, рисованию, музыке и стихотворству, к которому особливо получил вкус чтением стихотворных сочинений Михаила Васильевича Ломоносова”. На одиннадцатом году он был отправлен в Москву для “приказной службы” и там записан в юстиц-коллегию юнкером. Хотя Богданович “по успехам в математике считался между первыми отличнейшими учениками”, но его более влекло к поэзии и особенно к драматическому искусству. Однажды 15-летний Богданович явился с намерением поступить на сцену к бывшему в то время директором московского театра Хераскову; по словам Карамзина, Херасков убедил юнкера в “неприличности актерского звания для благородного человека” и записал его слушателем университета, приютив у себя в доме. Богданович выучился иностранным языкам и прошел “правила языка и стихотворства”. В 1761 г. по окончании образования Богданович был назначен надзирателем при университетских классах с офицерским чеком, а через год переведен в комиссию торжественных приготовлений к коронованию Екатерины II с поручением сочинять надписи для триумфальных ворот. В 1763 г. по ходатайству “благодетельницы”, Е.Р. Дашковой, Богданович поступает переводчиком в штат графа П.И. Панина. Тогда же, при личном участии княгини, Богданович издает в течение полугода журнал “Невинное упражнение”, где, кроме статей и мелких оригинальных стихотворений, поместил перевод поэмы “На разрушение Лиссабона” Вольтера, воспевал “премудрую” Екатерину за то, что “век златой дала узреть”, и посвятил графу Панину перевод (с французского) “Малой войны, описанной майором в службе короля прусского”. В 1765 г., в бытность переводчиком иностранной коллегии в Петербурге, Богданович издает свою поэму “Сугубое блаженство” в трех песнях, посвященную наследнику Павлу Петровичу, и переводит трехактную комедию Вольтера “Панина, или Побежденное предрассуждение”. С 1766 по 1769 г. Богданович находится в Дрездене в качестве секретаря нашего посольства. В Петербурге в течение наиболее продуктивного периода своего авторства (1769—1775) Богданович перевел разные статьи из французской энциклопедии: “Сокращение из проекта о вечном мире” (из Сен-Пьера), “Историю о бывших переменах в Римской республике” аббата Вертота, — издал собрание своих оригинальных и переводных стихотворений под общим названием “Лира”, “имел главное смотрение” за изданием “СПб. Ведомостей” и, наконец, по выражению Карамзина, “положил на алтарь Граций” свою “Душеньку”, задуманную им еще в бытность за границей; некоторые места поэмы, несомненно, навеяны картинами Дрезденской галереи. Успех поэмы был огромный. Еще до опубликования она распространилась в многочисленных списках. Сама императрица, по рассказу Карамзина, “читала “Душеньку” с удовольствием и сказала о том сочинителю”. За нею и придворные “старались изъявлять ему знаки своего уважения и твердили наизусть места, замеченные монархинею”. Тогдашние стихотворцы писали эпистолы, оды, мадригалы в честь и славу творца “Душеньки”. Содержание ее заимствовано из повести Лафонтена “Амур и Психея”, в свою очередь, почерпнутой из сатирического романа Апулея “Золотой осел”. Сличая поэму Богдановича с повестью Лафонтена, Карамзин пришел к выводу, что “Душенька” “во многих местах приятнее и живее” своего оригинала, так как Богданович, “не выпуская из глаз Лафонтена, идет своим путем и рвет на лугах цветы, которые укрылись от французского поэта”. Главная заслуга Богдановича в том, что он “первый на русском языке играл воображением в легких стихах: Ломоносов, Сумароков, Херасков могли быть для него образцами только в других родах”. Успех продолжался более полувека. Еще в 40-х гг. XIX в. “Душенька” находила почитателей среди простонародья, для которого офени развозили по ярмаркам лубочное ее издание.

После “Душеньки” Богданович не сочинил ничего выдающегося. Во исполнение воли императрицы он собрал и издал русские пословицы, переложив их в стихи, и сочинил три театральные пьески на тему им же придуманных поговорок. “Венок “Душеньки”, по выражению Карамзина, “остался единственным на голове Богдановича”. В 1796 г. Богданович поселился в Сумах, где готовился вступить в брак, но вскоре по невыясненной причине был вынужден расстаться со своей невестой. В 1798 г. Богданович переехал в Курск, откуда пространной одой, ставшей уже лебединой его песнью, приветствовал вступление на престол Александра I.