Веневитинов Дмитрий Владимирович

(1805-1827)

Поэт. Происходя из старинной дворянской семьи, Веневитинов вырос в самых благоприятных условиях, пользуясь заботливым попечением умной и образованной матери. Из его наставников особенное влияние оказал на Веневитинова умный и просвещенный француз-эльзасец Дорер, ознакомивший его с французской и римской литературой. Греческому языку Веневитинов учился у грека Байло, издателя греческих классиков. Веневитинов рано ознакомился с древне-классическим миром; отсюда изящная гармоничность его душевного строя, ясно отразившаяся в неразрывной связи между его поэтическим вдохновением и его философским мышлением; современники называли его “поэтом мысли”. Он обладал также способностью к живописи и значительным музыкальным талантом. В студенты он не поступал, а слушал лекции некоторых университетских профессоров.

В 1825 г. Веневитинов определился в московский архив коллегии иностранных дел. Легкая служба оставляла много свободного времени. Он стал участником литературного общества, пятеро из членов которого составили тайное Общество любомудрия. Целью их было занятие философией, преимущественно немецкой; общество распалось из-за опасений, вызванных событием 14 декабря, к которому оказались причастными знакомые их и родственники.

У членов общества явилось желание иметь свой печатный орган. Сначала предполагалось выпустить в свет альманах (альманахи тогда были в моде); но Пушкин, приехавший в начале сентября 1826 г. в Москву, посоветовал кружку основать ежемесячный журнал. Вскоре начал издаваться “Московский Вестник”. Журнал выходил с начала 1827 г. под наблюдением коллективной редакции и под официальной ответственностью М.П. Погодина. Веневитинов к этому времени уже перешел на службу в Петербург, в канцелярию иностранной коллегии. Этому способствовала платонически обожаемая Веневитиновым княгиня Зинаида Александровна Волконская. Уезжая из Москвы в конце октября, Веневитинов взял с собой спутником, по просьбе той же Волконской, француза Воше, который только что проводил в Сибирь княгиню Е.И. Трубецкую, последовавшую туда за своим мужем-декабристом. При въезде в Петербург Веневитинов и Воше были арестованы: полиция была крайне подозрительна ко всем, имевшим хотя бы малейшее отношение к участникам заговора 14 декабря. Трехдневный арест оказал на Веневитинова пагубное влияние: кроме тяжелого нравственного впечатления, пребывание в сыром и неопрятном помещении вредно подействовало на его и так уже слабое здоровье. Он скучал по Москве, где оставались любимая им семья, его товарищи по литературному обществу и по затеянному сообща журналу, заботы о котором Веневитинова горячо выражены в сохранившихся его письмах к Погодину и другим. Неудовлетворенность своим положением побуждала его помышлять о скорейшем отъезде на службу в Персию. До отъезда из Москвы Веневитинов с жаром отдавался изучению немецких философов: Шеллинга, Фихте, Окена, а также и творений Платона, которые читал в подлиннике. Веневитинов много времени отдавал поэтическому творчеству. В начале марта, возвращаясь легко одетым с бала, Веневитинов сильно простудился, и вскоре его не стало. На его могильном памятнике в Симоновом монастыре, в Москве, вырезан его знаменательный стих: “Как знал он жизнь, как мало жил!” Он знал жизнь не из опыта, а благодаря тому, что умел глубоко проникнуть в ее внутренний смысл своею рано созревшей мыслью.