Анафония

Анафония (от греч. ana – пере- и phone - звук) – это один из самых древних в европейской литературе и едва ли не самый сложный прием фонетической инструментовки текста, применяемый прежде всего в поэтических произведениях. Часто этот прием неточно именуют “анаграммой”. Традиционно анаграмма (см.) представляет собой перестановку букв слова, в результате которой образуется другое слово. По-иному проявляет себя анафония. Сущность ее как художественного явления - в многократном повторении в тексте или его части разрозненных звуков (чаще всего – только согласных), которые в совокупности образуют какое-либо слово, определяющее смысл или тему данного произведения (или фрагмента).

Как правило, такое слово присутствует в тексте и своим присутствием влияет на его смысловую композицию. Если отдельный лексический элемент оказывается для автора важнее всех прочих, а при этом его семантическое поле распространяется на значительную часть текста, то и фонетическая форма такого слова начинает определять мелодику всего текста. Следовательно, значение отдельного лексического элемента, когда это необходимо писателю, способно подчинять себе выразительные, в том числе и фонетические, средства всего окружающего текстового пространства.

В этом случае слово, звуки которого подверглись анафоническому дублированию, становится одним из ключей к смыслу произведения, а система причудливых звуковых повторов приобретает сигнальную функцию: даже если слово-ключ не помещено автором в текст, а лишь подразумевается, анафония на него точно укажет.

Анафония отлична от других типов звуковых повторов. Она представляет собой комплекс аллитераций с ассонансами или без них. В последнем случае повторяющиеся согласные звуки складываются в неогласованное слово. Например, если какой-либо автор задумает с помощью анафонии зашифровать в своем произведении фамилию “Чехов”, при подборе слов он будет учитывать, присутствуют ли в этих словах согласные [ч], [х], [в] (в любом порядке). И этого будет достаточно для подсказки читателю имени-ключа. А если автором будет учтено и наличие в используемых словах ударных гласных [е] и [о], подсказка станет более ощутимой.

Рассмотрим образец анафонической (и отчасти анаграмматической) техники – начальное четверостишие из стихотворения И.Ф. Анненского “Невозможно” (здесь и далее в примерах ключевое слово выделено курсивом, а “спровоцированные” им звуковые повторы – полужирным шрифтом):

Есть слова - их дыханье, что цвет,

Так же нежно и бело-тревожно,

Но меж них ни печальнее нет,

Ни нежнее тебя, невозможно. <…>

При обнаружении анафонии в тексте далеко не всегда возможно определить, явилась ли она результатом осознанных авторских действий, или сочинитель, обладающий тонким музыкальным слухом, непреднамеренно достиг благозвучия в своих строках. Но в посвященном указанному слову стихотворении поэт, о чем можно судить с уверенностью, обратился к анафонии как к специальному средству. В данном случае сам автор выделил слово-ключ курсивом, а кроме того, озаглавил им свой текст. И хотя Анненский не только насытил заданными звуками произносимый текст (анафония), но еще и заданными буквами - текст печатный (анаграмма), все-таки писал он именно о звучащем слове: в приведенных строках речь идет о дыханье слова, а в следующем фрагменте – о дуновеньях тех звуков, что его составляют.

Но лишь в белом венце хризантем,

Перед первой угрозой забвенья,

Этих ве, этих зэ, этих эм

Различить я сумел дуновенья. <…>.

Анафонию провоцирует слово-ключ в его начальной форме (глагол в инфинитиве, существительное в именительном падеже), но непосредственно в тексте это слово может присутствовать в любой из свойственных ему форм. Например, автор зашифровывает отглагольное имя существительное, а в качестве ключа использует в тексте глагол. Так, А.С.Пушкин в романе “Евгений Онегин” для описания дуэльного поединка Евгения с Ленским применил ряд аллитераций, которые при суммарном воздействии подсказывают читателю слово “выстрел” (в неогласованном виде: В-СТ-Р-Л). Между тем слова с анафоническим узором замыкает глагол “выстрелил”:

Свой пистолет тогда Евгений,

Не преставая наступать,

Стал первый тихо подымать.

Вот пять шагов еще ступили,

И Ленский, жмуря левый глаз,

Стал также целить – но как раз

Онегин выстрелил …

(гл. 6, стр. ХХХ)

Чаще других ключевыми словами оказываются имена собственные. На рубеже XIX-XX вв. швейцарский филолог Ф. де Соссюр при изучении древнегерманских текстов, написанных аллитерационным стихом, обратил внимание на случаи анафонии (которые, заметим, причислил к разряду анаграмм). В раннесредневековых эпических поэмах Западной Европы звуковой облик имен героев часто определял фонику больших частей текста. Но подобное происходило и в средневековой русской литературе.

Исследовательница Т.М.Николаева выявила звуковую шифровку нескольких имен русских князей в “Слове о полку Игореве”. Например: “В отрывке, относящемся к князю юноше Ростиславу, до введения его имени в текст, повторяются звуки У, Р, С, Т, по мере движения к его имени все больше “складывающиеся” в именование князя:

СТР-ежаше его гоголемъ на воде чайцами на СТР-уях

че-Р-нядьми на ве-ТР-ях на Т-ако ли Р-ече Р-ека СТУ-гна

х-У-д-У СТРУ-ю имея пож-Р-ъши ч-У-жи РУ-чьи и СТРУ-гы

к УСТУ УНОШУ князю РОСТИСЛАВУ…

(считаем, что У здесь относится к УНОШУ)” (см.: Николаева Т.М. “Слово о полку Игореве”. Поэтика и лингвистика текста. М.,1997. С.116).

Ключевое имя обычно обнаруживается в сильных текстовых позициях – в начале или в конце целого произведения, а также главы, строфы (если произведение стихотворное), фрагмента. Вот как имя Петра, появляющееся в одной из частей поэмы Пушкина “Полтава”, определяет фонетическую ткань следующих строк:

Выходит Петр. Его глаза

Сияют. Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он прекрасен.

Он весь, как божия гроза.

Идет. К нему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь,

Дрожит. Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могучим седоком.

Обратим внимание на то, что Пушкин тщательным подбором слов пытается связать словесный образ действий Петра с его именем. Например, энергичное и жесткое сочетание согласных -ТР- в имени “Петр” многократно воспроизводится с помощью аналогичных сочетаний: быс-ТР-ы, ПР-е-КР-асен, ГР-оза, ДР-ожит, в ПР-ахе (“в прахе” означает “сквозь дым от пороха”).

Имя шведского императора так же превращается в регулярный звуковой фон в отведенных его описанию фрагментах поэмы. (В первом примере анафония намекает на неогласованное имя К-Р-Л, во втором – на огласованное К-А-Р-Л, так как появляется ассонанс.)

1)…Отважный Карл скользил над бездной.

Он шел на древнюю Москву,

Взметая русские дружины,

Как вихорь гонит прах долины

И клонит пыльную траву.

2) Казалось, Карла приводил

Желанный бой в недоуменье...

Вдруг слабым манием руки

На русских двинул он полки.

Здесь гармоничное, единое действие лексических и фонетических приемов вызывает к жизни яркие образы и картины. Следует заметить, что стихи Пушкина подобной фонетической стройностью отличаются от стихотворных текстов его современников.

Уже в европейской поэзии XIX в. произведения с анафоническими структурами чрезвычайно редки. Между тем, в древности и анафония, и анаграмма, по-видимому, имели магическую функцию. Сложные художественные приемы требовали расшифровки, а потому предназначались только лицам, посвященным в тайны словесной магии. В процессе постепенной демократизации литературы, а главное – в результате демократизации самой писательской среды, анафония превратилась в предмет поэтического антиквариата.