Жизнь и поэзия — одно

Жизнь и поэзия — одно...

И в мире все постигнул он —

И ничему не покорился.

К. Батюшков

Русская поэзия XVIII века была одушевлена пафосом созидания. Русские поэты осваивали богатый опыт накопленных европейской культурой литературных жанров, тем, приемов с таким же чувством, с каким любой молодой подмастерье осваивает премудрости профессии у иноземного учителя. Не терпелось творить самостоятельно и превзойти иноземных учителей.

Что наш язык земной пред дивною природой?

С какой небрежностью и легкою свободой

Она рассыпала повсюду красоту

И разновидное с единством согласила!

Но где, какая кисть ее изобразила?

Едва-едва одну ее черту.

Карамзин утверждал, что “удел поэзии — иной; ей надлежит создавать свой, прекрасный и совершенный мир мечты” — мир, в котором воплотится то, что невозможно в мире “существенном”, верил в нравственный мир человека, в его душу и сердце.

Мнил я быть в обетованной

Той земле, где вечный мир;

Мнил я зреть благоуханный

Безмятежный Кашемир.

Через совершенство отдельного человека поэт мечтает перейти к совершенству мира. Первым среди тех поэтов, кому пришлось развивать в новом столетии программу, намеченную Карамзиным, следует считать Константина Николаевича Батюшкова. Уже в ранних его стихотворениях видно отношение к поэзии, как к особенному идеальному миру — более совершенному и гармоничному, чем земной:

Мы сказки любим все, мы — дети, но большие,

Что в истине пустой? Она лишь ум сушит,

Мечта все в мире золотит,

И от печали злыя

Мечта нам щит.

В стихотворении “Мои пенаты” Батюшков уже непосредственно создает свой мир поэта — мир, свободный от зла и противоречий, где царят любовь и дружба, счастье и радость, где осуществляется органическая преемственность и непрерывность культуры:

Слетят на голос мирный

Беседовать со мной:

И мертвые с живыми

Вступили в хор един!..

Что вижу? Ты пред ними,

Парнасский исполин,

Певец героев, славы...

К. Н. Батюшков в поэзии всегда придерживался принципа, который провозгласил в начале своего творческого пути: “Живи, как пишешь, и пиши, как живешь”. Отсюда в его литературном наследии много посланий друзьям: “Н. И. Гнедичу”, “К. Дашкову”, “К друзьям”. В этих стихах слышна речь человека, обращенная к понимающим его людям. Стихи понятные и доступные читателю, но не становящиеся от этого хуже. Они проникают в душу читателей, наполняют ее тем же возвышенным и скорбным чувством, которое владело поэтом в минуты вдохновения и работы:

Я видел бледных матерей.

Из милой родины изгнанных!

Я на распутье видел их,

Как, к персям чад прижав грудных,

Они в отчаянье рыдали

И с новым трепетом взирали

На небо рдяное кругом.

В стихотворении “К Дашкову” отчетливо звучит голос поэта-патриота, который не может равнодушно видеть муки Родины, не замечать страдания соотечественников, предаваясь миру иллюзий и фантазий. Поэт не собирается прятаться от проблем в созданном им нереальном мире. Он готов разделить все тяготы, переживаемые Отчизной, иначе:

Нет, нет! Талант погибни мой

И лира, дружбе драгоценна,

Когда ты будешь мной забвенна,

Москва, отчизны край златой!

Александр Сергеевич Пушкин высоко ценил поэтическое наследие Батюшкова, отмечал его необыкновенный лиризм, умение просто и доходчиво “беседовать” с читателями.

Пускай в сединах, но с бодрою душой.

Беспечен, как дитя, всегда беспечных граций,

Он некогда придет вздохнуть в сени густой

Своих черемух и акаций.

Нельзя не отметить красоту и напевность стихотворений, посвященных природе. Поэту подвластны все темы, но по его личному признанию природа им любима больше всего.

Есть наслаждение и в дикости-лесов,

Есть радость на приморском бреге.

Лесть гармония в сем говоре валов.

Дробящихся в пустынном беее.

Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,.....

Для сердца ты всего дороже!

Лирика этого замечательного поэта прекрасна и созвучна нашему времени, когда рушатся идеалы, шатаются системы, но неизменными остаются духовные ценности и ориентиры.

Нет, нет! Пока на поле чести,

За древний град моих отцов

Не понесу я в жертву мести

И жизнь и к родине любовь...