Философские мотивы в лирике Пушкина

Любой поэт, живописец, музыкант вправе считать себя в какой‑то мере и философом. Создавая свои произведения, творческая личность соприкасается с иными мирами, неподвластными разуму простого человека. За пределами земного бытия художник черпает идеи и образы для своих будущих творений. А. С. Пушкин, о котором неслучайно было сказано «Пушкин – это наше все!», был также не чужд в своей поэзии философским размышлениям. Оптимизм, наполняющий практически всю лирику поэта, омрачается порой печальными раздумьями о быстротечности жизни, о тайном смысле человеческого существования и о смерти.

Важнейшая особенность философских воззрений Пушкина заключается в том, что мысль о старости и о конце жизни тесно переплетается с мыслью о любви. В стихотворении «Старик» лирический герой вспоминает свою «весну», когда он был «верным служителем» Амура, и мечтает родиться вновь, но лишь для того, чтобы стать еще более усердным слугою бога любви. Но ничто не вечно на земле: ни юность, ни любовь. «Печально младость улетит, и с ней увянут жизни розы» – пишет Александр Сергеевич в одной из своих элегий. Предчувствие «безвременной кончины» рано вторгается в лирику Пушкина. Но если в «Завещании друзьям» поэт заигрывает со смертью, желая умереть и «отлететь веселой тенью» «на тихий берег вод забвенья», то уже в миниатюре 1817 г. читаем следующие строки:

Я мало жил и наслаждался мало …

Но иногда цветы веселья рвал –

Я жизни видел лишь начало …

Многоточия, которыми оканчиваются фразы, словно оборванная жизнь русского гения. Унынием и холодом объято стихотворение «Подражание», где в первой же строфе говорится о смерти: «Я видел смерть; она сидела у тихого порога моего».

Но постепенно юношеское восприятие конца жизни сменяется глубокими раздумьями поэта о смерти как о естественной закономерности, присущей всему живому. Медитативностью и хладнокровным пониманием простого закона Вселенной проникнуто стихотворение 1829 г. «Брожу ли я вдоль улиц шумных …» Взирая на «уединенный дуб», поэт осознает, что «патриарх лесов» переживет его «забвенный век»; а, лаская «милого младенца», он уже думает о неотвратимости расставания и уступает ему «место» «цвести». Бессмертной признается лишь красота «равнодушной природы».

Но не только мотив смерти присущ философским размышлениям Пушкина, но и мотив жизни. Показательно в этом отношении стихотворение «Телега жизни», где молодость, зрелость и старость человека рассматриваются поэтом как три возможности езды. «Утро» жизни – «и мы рады голову сломать» в быстрой скачке, в «полдень» жизни нас уже страшат «и косогоры, и овраги», «под вечер» – мы привыкаем «и дремля едем до ночлега». Символичность нарисованной Пушкиным картины дополняется еще и тем, что не ямщик, а само «время гонит наших лошадей». Понять смысл этой недолгой, но завораживающей езды – вот основная задача поэта. «Жизни мышья беготня … Что тревожишь ты меня?» – вопрошает Александр Сергеевич в «Стихах, сочиненных ночью во время бессонницы». Ответ был найден лишь в 1836 г. Свое земное предназначение Пушкин видит в том, чтобы пробуждать «добрые чувства» в сердцах людей. Он верит, что пока «в подлунном мире жив будет хоть один пиит», ему не умереть, ведь его душа навсегда останется в «заветной лире» и тем самым победит смерть. Поэт не ошибся: легкий и живой язык его поэзии позволяет современному читателю любить и ненавидеть, наслаждаться жизнью и философствовать о смерти, предаваться мечтам и пребывать в бесшабашной веселости – и все это именно так, как делал сам Пушкин. Поэт не погиб на дуэли: он уже 200 лет живет среди нас в своих гениальных рассказах, поэмах, сказках и стихах.