Скульптура и скульптор

Скульптура и скульптор

В этой работе хотелось бы еще раз вернуться к вопросу о судьбе памятника императрице Екатерине II, проект которого был создан в 1895 г. знаменитым российским скульптором, академиком Императорской Академии Художеств М.О. Микешиным. Памятник находился в южной части города и был демонтирован в 1920 г. (1, л. 10).

Проект памятника Екатерине II стал последним детищем М.О. Микешина, скоропостижно скончавшегося в 1896 г. В том же 1896 г., в дни празднования Кубанским казачьим войском своего 200-летнего юбилея, состоялась торжественная закладка памятника. Средства на его постройку - 143 тысячи рублей - были выделены войском (2, с. 209).

Работы по сооружению памятника продолжил скульптор Б.В. Эдуардс (1861-1924). Строился памятник долгих 11 лет. Открытие его состоялось 6 мая 1907 г. и было приурочено к войсковому кругу Кубанского казачьего войска и дню рождения императора Николая II. Проходило это событие очень торжественно - с пушечными залпами, литургией в соборе, шествием духовенства и парадом регалий.

Кто в эти дни мог подумать, какая судьба уготована монументу?

В фондах Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника им. Е.Д. Фелицына хранится подробное описание памятника, составленное неизвестным автором в начале века. В нем говорится, что по замыслу М.О. Микешина «памятник был - памятник всей жизни Кубанского, прежде Черноморского, казачества» (3). Далее идет подробное описание всей скульптурной группы, которое кратко можно изложить так: колоссальная статуя императрицы в царственной порфире, со скипетром и державой в руках, в позолоченной короне, из-под которой ниспадает длинный свиток. У основания фигуры - князь Потемкин-Таврический, войсковой судья Черноморского войска Антон Головатый, кошевой атаман Сидор Белый и войсковой есаул Захарий Чепига. По другую сторону были помещены знамена и войсковые знаки, жалованные императрицей новому краю и его войску. С задней стороны памятника были помещены фигуры слепца-кобзаря и его поводыря. Здесь же был текст песни кобзаря. На фасаде помещался список побед Черноморского, а позднее - Кубанского казачьего войска, список побед героев, изображенных на памятнике. По нижнему цоколю, вокруг пьедестала, перечислялись все кубанские атаманы.

Интересна и рукописная статья известного кубанского историка П.П. Короленко, написанная 11 февраля 1896 г. в Екатеринодаре, также хранящаяся в КГИАМЗ (4).

В своей статье Короленко дает высокую оценку художественной стороне проекта М.О. Микешина, но в то же время подвергает критике хронологический принцип расстановки фигур известных исторических деятелей.

Сохранилось много фотографий памятника и отдельных его деталей, благодаря которым мы можем видеть, что это грандиозное сооружение было вполне достойно, чтобы столько времени историки и просто любители старины не переставали интересоваться его судьбой, пытаясь отыскать хотя бы отдельные фрагменты.

В марте 1920 г. на Кубани была установлена Советская власть. Одной из своих основных задач новая власть провозгласила проведение «культурной революции», целью которой являлось создание новой, социалистической культуры. Одним из, проявлений этой политики стало уничтожение памятников, «символизирующих» самодержавие. В этом русле решилась и судьба памятника Екатерине II в Екатеринодаре.

В сентябре 1920 г. Кубчерревком требует срочно убрать памятник императрице. На заседании «Комиссии для технического руководства разборки памятника Екатерине II в г. Екатеринодаре» был намечен план работ: «Сперва снимаются нижние фигуры, а затем снимается главная фигура и, наконец, - укупорка снятых фигур в ящики, не трогая пьедестала». При этом решается, что памятник должен быть разобран по возможности без всяких повреждений, т.к. «представляет из себя ценное произведение искусств одного из выдающихся скульпторов России Микешина» (3, с. 456-457).

Разборка памятника сопровождалась многочисленными трудностями. Сначала не могли найти достаточное количество рабочих, т.к. рабочие категорически отказывались принять участие в разборке памятника, несмотря на предложенную хорошую оплату труда. Когда все-таки были наняты пятеро рабочих и начались работы по демонтажу памятника, вокруг памятника собралась толпа людей, которые стали издеваться над рабочими, заявляя: «Сегодня вы повесите Екатерину, а завтра вас повесят» и т.п. После заявления рабочих, что они бросят работы, если не будут ограждены от нападок толпы, сквер для публики закрыли.

Затем начались трудности технического характера, в частности, отсутствие специалистов и инструментов. Сроки демонтажа были перенесены с намеченного 17 сентября на 4 ноября 1920 г. В этот день техническая инспекция доложила в Президиум Совнархоза: «...все работы по разборке памятника закончены, памятник разобран без всяких повреждений и помещен в Кубанском археологическом музее» (3, с. 458).

Из документов, хранящихся в фондах КГИАМЗ, в частности, из акта от 7-го октября 1931 года, мы знаем, что части разобранного памятника с 1920 по 1931 год, т.е. 11 лет, хранились во дворе бывшего Войскового (с 1920 г. - Кубано-Черноморский областной, а затем Кубанский научный) музея (5).

Вышеуказанный акт был составлен комиссией ГорКК-РКИ (Краснодарская Рабоче-крестьянская инспекция) в составе: инспектор Черкасский, представитель Гороно Потапов, заведующим научным музеем Кошик, заведующий художественным музеем им. Луначарского Войцик и представитель треста «Металлома» Понасенко.

В акте говорится, что комиссия осмотрела памятник и установила: «соединить воедино отдельные разрозненные части не представляется возможным». И далее: «.. .реставрация памятника совершенно нецелесообразна, ибо это вызвало бы чрезвычайно большие расходы, в то время как памятник не представляет собой ни исторической, ни художественной, ни иной ценности».

Забегая вперед, хочется отметить, что этот акт был подписан всеми членами комиссии, в том числе и заведующим художественным музеем им. Луначарского профессором Войциком, тогда как заведующий научным музеем Кошик отказался высказать свое мнение об исторической ценности памятника, мотивируя это тем, что «не является специалистом в этой области». Заявление Кошика можно рассматривать как единственный голос в защиту замечательного произведения искусства, которому был уготован такой бесславный конец.

Комиссия решила не сохранять даже отдельные части памятника: фигуры бандуриста, поводыря и атаманов, ввиду того, что «в современных условиях это невозможно, вследствие несоответствия помещения музея и отсутствия необходимости в этом».

Так решилась судьба памятника. Окончательное решение гласило: «около 20 тонн бронзы ... совершенно не используются и не будут использованы в дальнейшем и учитывая острую потребность промышленности в цветных металлах, в частности в бронзе, - комиссия считает возможным и необходимым сдачу всех частей памятника Металлому для передачи промышленности, с направлением полученных сумм на нужды музейного строительства и школьного строительства» (5).

Из протокола Президиума Краснодарской Городской Рабоче-Крестьянской Инспекции от 14 сентября 1931 г., который заслушал решение комиссии о передаче «Металлому» памятника Екатерине II весом в 20 тонн как металл, мы видим, что решение было одобрено. В письменном распоряжении «Металлому» предлагалось «в 5-дневный срок оформить прием указанного памятника» (6).

Справка из Гостреста «Металлом»(7) подтверждает, что Металлом принял «лома статуэтовой бронзы, памятник Екатерине II, весом 8 445 кг (восемь тонн и 445 кг), с засоренностью 2 % др. металлами и сором» (7).

Через несколько дней сотрудником Особой части по Госфондам при Горфо А.В. Шестопалом и помощником заведующего музея Р.Н.Голяховским был составлен акт, по которому «имущество на сумму 6 180 руб. 52 коп., поименованное в прилагаемом к акту списке ... подлежит зачислению в госфонд» (8), т.е. переходит в распоряжение Особой части.

В списке имущества, взятого на учет Особой частью, указаны: «бронзовая фигура и бронзовые мелкие части памятника Екатерине II, весом 8 445 кг, на сумму 3 953 руб 78 коп., одна бронзовая пушка старого образца, весом 280 кг, на сумму 226 р. 80 коп. Итого: 6 180 руб. 52 коп.»(9).

Неясным остается пока одно. По протоколу КГРКИ от 14 октября 1931 года решено было передать в «Металлом» памятник весом в 20 тонн, а в последующих документах зафиксирована цифра 8 тонн 445 кг. Таким образом, неизвестно, был ли передан «Металлому» весь памятник или же какие-то его отдельные детали были сохранены. Из цифр следует, что осталась большая часть -11 тонн 555 кг. Возможно, она была передана позже и в настоящее время пока еще не обнаружены документы, фиксирующие этот факт.

Необходимо продолжить поиск документальных свидетельств, которые позволят поставить точку в истории последнего творения М.О. Микешина.