Всё сдал! - помощь студентам онлайн Всё сдал! - помощь студентам онлайн

Реальная база готовых
студенческих работ

Узнайте стоимость индивидуальной работы!

Вы нашли то, что искали?

Вы нашли то, что искали?

Да, спасибо!

0%

Нет, пока не нашел

0%

Узнайте стоимость индивидуальной работы

это быстро и бесплатно

Получите скидку

Оформите заказ сейчас и получите скидку 100 руб.!


Военная проблематика в рассказе Один день Ивана Денисовича

Тип Реферат
Предмет Литература и русский язык
Просмотров
705
Размер файла
59 б
Поделиться

Ознакомительный фрагмент работы:

Военная проблематика в рассказе Один день Ивана Денисовича

Введение

Актуальность исследования.

Имя Александра Солженицына, долгое время бывшее под запретом, в последнее время заняло свое место в истории русской литературы советского периода. В современной литературе Солженицын - единственная фигура, чье воздействие на литературный процесс только лишь начинается. Он еще не понят и не осмыслен, его опыт не продолжен в современном литературном процессе. Во-первых, его творчество отразило важнейшие исторические события в ХХ веке, и в нем содержится глубокое их объяснение с самых разных точек зрения - социально-исторической, политической, социокультурной, национально-психологической. Писатель скрупулезно документален, и сама действительность, воспроизведенная с точностью до мельчайших деталей.

"Один день Ивана Денисовича" - это первое произведение писателя, увидевшее свет. Именно этот рассказ (сам писатель назвал его повестью), опубликованный в одиннадцатом номере журнала "Новый мир" за 1962 год, принес автору не только всесоюзную славу, но и по сути мировую известность. Значение произведения не только в том, что оно открыло прежде запретную тему репрессий, задало новый уровень художественной правды, но и в том, что во многих отношениях (с точки зрения жанрового своеобразия, повествовательной и пространственно-временной организации, лексики, поэтического синтаксиса, ритмики, насыщенности текста символикой и т.д.) было глубоко новаторским. Между тем, в произведении, открывавшим для советского читателя лагерную тему, отсутствовали прямые разоблачения тирана Сталина и руководителей НКВД, не было ничего сенсационного, никаких леденящих кровь историй о палачах и жертвах ГУЛАГа.

Сюжетная основа произведения предельно проста - автор описывает один день одного заключенного - от подъема до отбоя. Особое значение в этом случае приобретает выбор главного героя. Солженицын не совпал с начавшей складываться в эпоху "оттепели" и продолженной в годы "перестройки" традицией: он повествует не о Сталинских наркомах, в революцию и гражданскую войну утопивших Россию в крови, а в конце 30-х оказавшихся в числе жертв ими же возвращенного тирана; не о партийной номенклатуре, вкупе с преуспевающими интеллигентами, которые верой и правдой служили диктаторскому режиму, но в какой-то момент оказались неугодными; он взялся рассказать о судьбе одного из тех миллионов простых русских людей, которые ни жалоб, не мемуаров не пишут, о народе бессловесном и бесписьменном, о тех, кто больше всего и пострадал, причем безвинно, от чудовищного государственного произвола и насилия.

Выход в свет "Ивана Денисовича" сопровождался рядом очень лестных для автора писательских откликов и напутствий, начиная с предисловия А. Твардовского. Еще до того, как произнесла свое слово критика, о повести успели высказаться в печати К. Симонов, С Маршак, Г. Бакланов, В. Кожевников и др. Они не пытались анализировать ее в собственно-критическом понимании этого слова. Их задача была другой - поддержать талантливого писателя, дерзнувшего войти в доселе запретную область.

"Первинка", выражаясь по Солженицыну была встречена и печатно одобрена маститым писателями с редким единодушием, с выдачей ценных авансов ее создателю в виде сравнений с Л. Н. Толстым и Ф.М. Достоевским, с твердо выраженным убеждением, что после "Ивана Денисовича" "писать, как писали еще недавно, нельзя уже. В том смысле, что возник другой уровень разговора с читателями". Но самое трудное испытание ожидало автора рассказа, когда в полемику с ним вступили писатели со сложной лагерной судьбой. Характерно при этом, что одни писатели критиковали Солженицына как бы слева, с позиции, побуждающей сказать еще более жестокую правду о лагерях, а другие - справа, с точки зрения сугубо ортодоксальной, партийно-номенклатурной, согласно которой эта мрачная сторона советской действительности, раз уж она стала достоянием литературы, то должна быть освещена светлыми образами лагерников-коммунистов.

Среди этих писателей самым строгим судьей рассказа Солженицына, горячо поддерживавшим его, но и предъявившим весьма серьезные претензии к нему, оказался Варлам Шаламов. Уже в ноябре 1962 года он направил Солженицыну подробнейшее письмо, где, в отличие от официальных рецензентов, детально, и так сказать, со знанием дела проанализировал повесть. В сущности это были первые критические замечания о повести, но высказанные не с позиции ее отрицания, а с точки зрения как бы "соавтора" или, точнее, будущего автора "Колымских рассказов", досконально знакомого с предметом изображения.

Цель исследования: выявить в чем трагедия тоталитарной системы и возможность сохранения человеком истинных жизненных ценностей в этих условиях в своем рассказе « Один день Ивана Денисовича»

Задачи исследования:

1) Проанализировать исследовательскую литературу о творчестве А.И. Солженицына, в частности о рассказе "Один день Ивана Денисовича".

2) Показать человеческие черты в нечеловеческих условиях советской действительности.

3) Выявить военную проблематику и разоблачить тоталитарную систему, доказать возможность существования в ней человека .

Объект исследования: творчество писателя А.И. Солженицына , рассказа «Один день Ивана Денисовича»

Предметом исследования : является военная проблематика в рассказе «Один день Ивана Денисовича»

Материал исследования: художественные и публицистические тексты А.И.Солженицына.

Теоретическая и практическая значимость: Материалы и выводы работы могут быть использованы при подготовке спецкурсов и спецсеминаров в вузовском и школьном преподавании литературы.

1 Личность Александра Ивановича Солженицына

Один из ведущих писателей двадцатого столетия, Александр Исаевич Солженицын родился в Кисловодске 11 декабря 1918 года через несколько месяцев после смерти отца. В 1924 семья переезжает в Ростов-на-Дону; там в 1936 Солженицын поступает на физико-математический факультет университета (окончил в 1941). Блестяще одаренный юноша одним из первых получил учрежденную в 1940 году Сталинскую стипендию. Перейдя на четвертый курс, Солженицын параллельно поступил на заочное отделение МИФЛИ (Московского института философии, литературы и истории). Кроме того, учился на курсах английского языка и уже серьезно писал. Тяга к умственной самостоятельности и обостренный интерес к дореволюционному прошлому семьи, в которой хранили память о прежней, непохожей на советскую, жизни, рано подвели Солженицына к замыслу большой книги (по образцу "Войны и мира" Л. Н. Толстого) о первой мировой войне и революции, одним из героев которой мыслился отец писателя. Литературные планы (при характерном для эпохи сознании, что всему должно учиться) обусловили поступление Солженицына на заочное отделение Московского института философии, литературы, истории. В октябре 1941 Солженицын был мобилизован; по окончании офицерской школы (конец 1942) - на фронте; награжден орденами Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды. Последние фронтовые впечатления - выход из окружения в Восточной Пруссии (январь 1945) - отразились в написанных в лагере поэме "Прусские ночи" и пьесе "Пир победителей" (обе 1951), а позднее были использованы в "Августе Четырнадцатого" при описании "самсоновской катастрофы" - гибели армии А. В. Самсонова, в рядах которой находился отец писателя. 9 февраля 1945 Солженицын арестован за резкие антисталинские высказывания в письмах к другу детства Н. Виткевичу; содержался в Лубянской и Бутырской тюрьмах (Москва); 27 июля осужден на 8 лет исправительно-трудовых лагерей (по статье 58, п. 10 и 11). Впечатления от лагеря в Новом Иерусалиме, затем от работы заключенных в Москве (строительство дома у Калужской заставы) легли в основу пьесы "Республика труда" (первоначальное название "Олень и шалашовка", 1954). В июне 1947 переведен в Марфинскую "шарашку", позднее описанную в романе "В круге первом". С 1950 в экибастузском лагере (опыт "общих работ" воссоздан в рассказе "Один день Ивана Денисовича"); здесь он заболевает раком (опухоль удалена в феврале 1952).

С февраля 1953 Солженицын на "вечном ссыльнопоселении" в ауле Кок-Терек (Джамбульская область, Казахстан). Дважды лечится в Ташкенте от рака; в день выписки из больницы была задумана повесть о страшном недуге - будущий "Раковый корпус". В феврале 1956 Солженицын реабилитирован решением Верховного Суда СССР, что делает возможным возвращение в Россию: он учительствует в рязанской деревне, живя у героини будущего рассказа "Матренин двор". С 1957 Солженицын в Рязани, преподает в школе. Все это время идет потаенная писательская работа над романом "В круге первом", созревает замысел "Архипелага ГУЛАГ".

В 1959 за три недели написан рассказ "Щ-854 (Один день одного зэка)". Рассказ, сочетающий предельную честность оценки всей бесчеловечной советской системы (а не только "сталинизма") и редкую художественную силу (чистота народного языка, точность в обрисовке несхожих характеров, концентрация действия, сливающая обыденность с символикой) вызвал восхищение многочисленных читателей - произошел прорыв советской лжи-немоты. Рассказы "Матренин двор" (первоначальное название "Не стоит село без праведника"), "Случай на станции Кречетовка" (оба "Новый мир",1963, N 1), "Для пользы дела" (там же,1963, N 7) упрочивают славу Солженицына. Письма бывших заключенных и встречи с ними (227 свидетелей) способствуют работе над "Архипелагом ГУЛАГ"; пишется "Раковый корпус"; актуализуется замысел книги о революции ("Р17", будущее "Красное Колесо"); выстраивается подцензурная редакция романа "В круге первом" (87 глав). "Один день..." выдвинут на Ленинскую премию, однако сказывается энергичное противодействие защитников коммунизма, верно понявших, что имеют дело с настоящим противником системы, - премии Солженицын не получает, исподволь начинается кампания клеветы. Борьба с писателем нарастает после падения Хрущева: в сентябре 1965 КГБ захватывает архив Солженицына; перекрываются возможности публикаций, напечатать удается лишь рассказ "Захар-Калита" ("Новый мир", 1966, N 1); триумфальное обсуждение "Ракового корпуса" в секции прозы Московского отделения Союза писателей не приносит главного результата - повесть по-прежнему под запретом. В мае 1967 Солженицын в Открытом письме делегатам Четвертого съезда писателей требует отмены цензуры. Работа над "Архипелагом..." (закончен в 1968) и книгой о революции перемежается борьбой с писательским руководством, поиском контактов с Западом (в 1968 "В круге первом" и "Раковый корпус" опубликованы за границей). В ноябре 1969 Солженицын исключен из Союза писателей.

Присуждение Нобелевской премии по литературе (1970) и издание первой редакции "Августа Четырнадцатого" (1971) возбуждает новую волну преследований и клеветы. В сентябре 1973 КГБ захватывает тайник с рукописью "Архипелага...", после чего Солженицын дает сигнал о его публикации в "ИМКА-Пресс" (Париж); первый том выходит в свет в конце декабря.

13 февраля 1974 года Солженицын был арестован и выслан в ФРГ: «Хорошо знали гэбисты, что если посадят меня, то тем более все будет напечатано... За несколько часов вихрем перенесенный из Лефортовской тюрьмы, вообще из Великой Советской Зоны — к сельскому домику Генриха Белля под Кельном, в кольце плотной сотни корреспондентов, ждущих моих громовых заявлений, я им ответил неожиданно для самого себя: «Я достаточно говорил в Советском Союзе, а теперь помолчу». Семья Солженицына присоединилась к нему позже.

Думая об эмиграции, Солженицын мечтал о доме на обрыве фьорда в Норвегии. Но от покупки там недорогого дома его удержало, во-первых, чувство уязвимости береговой полосы («вдоль нее недаром все шныряют советские подводные лодки — полоса, которую, если война, Советы будут атаковать в первые же часы, чтобы нависнуть над Англией»). А во-вторых, страх информационной обочины («печатаешь что-нибудь в скандинавской прессе — в мире едва-едва замечают»). Хотя по приезде на Запад Солженицын, мягко говоря, не страдал от отсутствия внимания со стороны прессы — за ним охотились, как за какой-нибудь принцессой Дианой. «Вы хуже гэбистов», — в сердцах бросил он как-то репортерам. В итоге Солженицыны поселились в американском штате Вермонт. И если писатель оберегал свой образ жизни затворника, его детям пришлось адаптироваться к американской жизни. «Ермолай, на два года моложе соучеников, вытягивался доказать, что не чужак и достоин быть принят в их общество, для того занимался борьбой карате. А Степан с его добродушием... на переменах ему не давали участвовать в общих играх, звали Russian Negro, требовали, чтоб он ел траву, даже запихивали в рот. Степушка был подавлен, говорил матери «из жизни нет выхода».

Возвращение Солженицына началось с книг — в 1989 году «Новый мир» опубликовал главы из «Архипелага ГУЛАГ» и нобелевской речи. 16 августа 1990 г. Горбачев подписал Указ о возвращении писателю гражданства. 27 мая 1994 Солженицын с семьей возвращается в Россию.

2 История создания рассказа «Один день Ивана Денисовича»

Рассказ (или, по определению некоторых исследователей, повесть) Александра Исаевича Солженицына “Один день Ивана Денисовича” был задуман автором на общих работах в Экибастузском Особом лагере зимой 1950—1951 гг. В октябре 1962 года после долгих переговоров с властями главный редактор «Нового мира» А. Твардовский получил разрешение Хрущева и напечатал в своем журнале эту повесть, снабженную коротким предисловием. Появление «Одного дня Ивана Денисовича» было большим событием социальной России. Действие происходит еще в сталинское время, а повествование ведется простым и доступным языком.

Но известность автору принесли не столько литературные достоинства произведения, сколько то, что Солженицын описал реальную, достоверную жизнь, не идеологизированную. Эта была правда, о которой до этого момента говорить было просто не принято. А он заговорил! Книга стала настоящей сенсацией в политических кругах, а кроме того, еще и вызвала к жизни стремление к правде.

Через 20 лет в своем интервью для радио ВВС Солженицын будет вспоминать о создании «Одного дня Ивана Денисовича» так: «Я в 50-м году, в какой-то лагерный день таскал носилки с напарником и подумал: как описать всю нашу лагерную жизнь? По сути, достаточно описать один всего день в подробностях, в мельчайших подробностях, и день самого простого работяги, и тут отразится вся наша жизнь. И даже не надо нагнетать каких-то ужасов, не надо, чтоб это был какой-то особенный день, а - рядовой, тот самый день, из которого складываются годы. Задумал я так, и этот замысел остался у меня в уме, девять лет я к нему не прикасался и только в 1959 году сел и написал… Заглавие Александр Трофимович Твардовский предложил, нынешнее заглавие, свое. У меня было «Щ-854. Один день одного зэка». И очень хорошо он предложил, так это хорошо легло».

Образ Ивана Денисовича возник на основе реального прототипа, которым стал солдат Шухов, воевавший вместе с автором в советско-германскую войну (но никогда не отбывавший наказание), а также благодаря наблюдениям за жизнью пленников и личному опыту автора, приобретенному в Особом лагере, где он работал каменщиком. Остальные персонажи взяты из лагерной жизни с их подлинными биографиями.

Задумаемся на миг: Солженицын, не тратя усилий на поиски потрясающего сюжета, рассказывает о лагере как о чем-то давно и прочно существующем, совсем не чрезвычайном, имеющем свой регламент, будничный свод правил выживания, свой фольклор, свою лагерную “мораль” и устоявшуюся дисциплину. Автору не нужно было далеко ходить за темами и идеями — в то время хватало материала даже для многотомного академического издания (хотя многое, по понятным причинам, замалчивалось).
Любая подробность в повести буднична и символична. Она “отсеяна”, причем не самим автором, а многими годами лагерного бытия. Отобран и жаргон, ставший “событием”, открытием после публикации повести. Здесь уже своя философия, свои сокращения слов, особые знаки. Но будничность трагедии поражает больше всего: “В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется, да кто к куму ходит стучать”. “Никак не годилось с утра мочить валенки”. “Машина” лагеря заведена, работает в заданном режиме, к секретам его функционирования привыкли все: и лагерные работяги, и пристроившиеся “потеплее” ловкачи, и подлецы (“придурки”). И сама охрана. Выжить здесь — значит “забыть” о том, что сам лагерь — это катастрофа, это провал...

Читая произведение, невольно задаешься вопросом: кто же в повести посвящает читателя в эти видимые секреты, мелкие тайны выживания (например, подать сухие валенки бригадиру, протащить в барак дрова, обойти завстоловой, незаметно присвоить лишнюю плошку баланды, одолжить за сигарету ножик)? Легко заметить, что в повести как бы два рассказчика, активно помогающих друг другу. Мы слышим голос автора и самого Ивана Денисовича, то лежащего утром под одеялом и бушлатом, то бегущего на мороз и думающего о том, куда их погонят работать. Автор по-своему знает самого Ивана Денисовича, он по существу созидает его, передает ему значимую часть своего жизненного опыта: так, вся знаменитая сцена кладки стены — это явно эпизод из биографии писателя. Цепочка деяний, помыслов героя стала цепочкой актов, утверждающих его нравственное величие и, следовательно, представление самого писателя о красоте и идеальном человеке, живущем “не по лжи”.

вление самого писателя о красоте и идеальном человеке, живущем “не по лжи”.
Уже первые мгновения жизни Ивана Денисовича на страницах повести “говорят” об умной независимости героя, мудром покорстве судьбе и о непрерывном созидании особого духовного пространства, какой-то внутренней устойчивости. Весь лагерь и труд в нем, хитрость выживания, даже труд на строительстве “Соцгородка” — растлевающий страшный путь в обход всему естественному, нормальному. Здесь царствует не труд. А имитация труда Все жаждут безделья. Обстоятельства заставляют Шухова как-то приспосабливаться ко всему, что его окружает. Но в то же время герой оказался способным увлечь и других своим моральным строительством. Все дело в том, что Иван Денисович, говоря его же языком, “неправильный лагерник”, первый праведник среди народных героев писателя. Варлам Шаламов, прочитав одним из первых повесть, высказал следующую оценку, увидев в Шухове мужика-праведника: “Это — лагерь с точки зрения лагерного “работяги”, который знает мастерство, умеет “заработать”.

3 Военная проблематика в рассказе «Один день Ивана Денисовича»

Термин «тоталитаризм» возник в 20 веке. И это не случайно. Именно в наше столетие унижение, подавление и уничтожение человеческого «я» приняло наиболее масштабный и жесткий характер. Идея тысячелетнего рейха, зародившаяся в фашистской Германии, как и стремление построить коммунизм в СССР в равной степени ориентированы на безличную массу, толпу, неспособную самостоятельно мыслить и действовать. Так, в советском обществе героем стал «новый» человек, который решительно порвал с «проклятым» прошлым, с религией, культурой, с «порочащими» его связями, а если надо, то и с самыми близкими людьми, и, таким образом, с нравственностью.

Однако, несмотря на все ухищрения политиков, всегда были и есть люди, не утратившие совести, памяти, творческих способностей. Они противостоят бездушной государственной системе, сохраняют не только мужество, но и свободу мысли.

В русской прозе 1970-90-х годов, а также «возвращенной» литературе значительное место занимают произведения, в которых воссоздана трагедия народа, пережившего массовые репрессии в сталинскую эпоху. Эта тема нашла отражение в прозе В.Шаламова, Ю.Домбровского, О.Волкова и, конечно, А.Солженицына.

Рассказ «Один день…» посвящен сопротивлению живого — неживому, человека — лагерю. Солженицынский каторжный лагерь — это бездарная, опасная, жестокая машина, перемалывающая всех, кто в нее попадает. Лагерь создан ради убийства, нацелен на истребление в человеке главного — мыслей, совести, памяти. За всеми нечеловеческими реалиями лагерного быта выступают человеческие черты. Они проявляются в характере Ивана Денисовича, в монументальной фигуре бригадира Андрея Прокофьевича, в отчаянной непокорности кавторанга Буйновского, в неразлучности "братьев"-эстонцев, в эпизодическом образе старика интеллигента, отбывающего третий срок и тем не менее не желающего отказываться от приличных человеческих манер. Что удивительно, барством не веет от конвоя, от начальства, но шибает от Цезаря, хоть он в бараке такой же арестант, как и Иван Денисович. Шухов же притягивается именно к Цезарю как магнитом; как магнитом притягивает во тьме кромешной барака мужика к барину. Между двумя этими людьми, этими атомами есть такая вот притягательная сила даже в лагере, потому что Цезарю "разрешили" носить чистую городскую шапку, и барин очень важен становится мужику, ведь только через него может просыпаться и ему крошка табачку: манит зап решенное, манит та действительная явная свобода, воля, которая на самом деле есть только тайное действие. Цезарь делает то, на что Иван Денисович, работяга, не способен уже нравственно: Цезарь устроил себе и в бараке полубарскую жизнь тем, что "смог подмазать начальству", а еще потому, что вовсе-то не постыдился взять в услужение себе подобных, поставить себя во всех смыслах выше .таких же, как он сам, собригадников — выше шуховых. А на каком основании? А на том, даже внешнем, что ему "не о чем было с ними говорить", что он с ними общих не имел мыслей, скажем, об искусстве, и прочее. Из всех Цезарь близок только с кавторангом, остальные — не ровня, и если даст он Ивану Денисовичу окурочек, то за службу, а не по душе. Где находит успокоение, согласие духовное с миром русский человек, где ж его главный "счастливый день"? А что, если в другой раз не обманет Иван Денисович вертухая, пронося что-то запретное на зону? Ивана Шухова "здешняя жизнь трепала от подъема до отбоя". И вспоминать избу родную "меньше и меньше было ему поводов". Так кто же кого: лагерь — человека? Или человек — лагерь? Многих лагерь победил, перемолол в пыль. Иван Денисович идет через подлые искушения лагеря. В этот бесконечный день разыгрывается драма сопротивления. Одни побеждают в ней: Иван Денисович, Кавгоранг, каторжник X-123, Алешка-баптист, Сенька Клевшин, помбригадира, сам бригадир Тюрин. Другие обречены на погибель — кинорежиссер Цезарь Маркович, "шакал" Фетюхов, десятник Дэр и другие.

Как же человеку жить и выжить? Лагерь — образ одновременно реальный и ирреальный, абсурдный. Это и обыденность, и символ, воплощение вечного зла и обычной низкой злобы, ненависти, лени, грязи, насилия, недомыслия, взятых на вооружение системой.

Человек воюет с лагерем, ибо тот отнимает свободу жить для себя, быть собою. "Не подставляться" лагерю нигде — в этом тактика сопротивления. Да и никогда зевать нельзя. Стараться надо, чтобы никакой надзиратель тебя в одиночку не видел, а в толпе только", — такова тактика выживания. Вопреки унизительной системе номеров, люди упорно называют друг друга по именам, отчествам, фамилиям. Перед нами лица, а не винтики и не лагерная пыль, в которую хотела бы превратить система людей.

Отстаивать свободу в каторжном лагере — значит как можно меньше внутренне зависеть от его режима, от его разрушительного порядка, принадлежать себе. Не считая сна, лагерник живет для себя только утром — 10 минут за завтраком, да за обедом — 5 минут, да за ужином — 5 минут. Такова реальность. Поэтому Шухов даже ест "медленно, вдумчиво". В этом тоже освобождение.

3.1 Образ главного героя

А. Солженицын сознательно сделал обыкновенного мужика, которого постигла судьба, характерная для многих русских людей XX века. Иван Денисович Шухов был хозяйственным и бережливым хозяином в маленькой деревне. Когда пришла война, Шухов ушел на фронт и честно воевал. Получил ранение, но не долечился, поспешив вернуться на свое место на фронт. На долю Ивана Денисовича выпал и немецкий плен, из которого он бежал, но попал в'результате в советский лагерь. Суровые условия страшного мира, огороженного колючей проволокой, не смогли сломить внутреннего достоинства Шухова, хотя многие из его соседей по бараку давно потеряли человеческий облик. Превратившись из защитника Родины в зека Щ-854, Иван Денисович продолжает жить по тем нравственным законам, которые сложились в крепкий и оптимистичный крестьянский характер. Мало радостей в расписанном по минутам распорядке дня заключенных лагеря. Каждый день одно и то же: подъем по сигналу, скудный паек, который оставляет полуголодными даже самых тощих, изнурительная работа, постоянные проверки, "шпионы", полное бесправие зеков, беспредел конвойных и надзирателей... И все же Иван Денисович находит в себе силы не унижаться из-за лишней пайки, из-за сигареты, которые всегда готов заработать честным трудом. Не желает Шухов и превратиться в доносчика ради улучшения собственной участи — сам он презирает таких людей. Развитое чувство собственного достоинства не позволяет ему вылизывать тарелку или попрошайничать — суровые законы лагеря безжалостны к слабакам. Вера в себя и нежелание жить за чужой счет заставляют Шухова отказаться даже от посылок, какие могла бы ему высылать жена. Он понимал, "чего те передачи стоят, и знал, что десять лет с семьи их не потянешь". Доброта и милосердие — одно из основных качеств Ивана Денисовича. Он с пониманием относится к заключенным, которые не умеют или не хотят приспособиться к лагерным законам, в результате чего терпят лишние мучения или упускают выгоду. Некоторых из этих людей Иван Денисович уважает, но больше — жалеет, стараясь при возможности помочь и облегчить их участь. Совестливость и честность перед собой не дают Шухову симулировать болезнь, как делают многие заключенные, пытаясь избежать работы. Даже почувствовав серьезное недомогание и придя в санчасть, Шухов ощущает себя виноватым, будто обманывает кого-то. Иван Денисович ценит и любит жизнь, но понимает, что он не в состоянии изменить порядки в лагере, несправедливость в мире. Многовековая крестьянская мудрость учит Шухова: "Кряхти да гнись. А упрешься — переломишься", — но, смиряясь, этот человек никогда не будет жить на коленях и пресмыкаться перед власть имущими. Трепетное и уважительное отношение к хлебу выдают в образе главного героя истинного крестьянина.

За восемь лет лагерной жизни Шухов так и не отучился снимать шапку перед едой даже в самый лютый мороз. А для того чтобы носить при себе оставленные "про запас" остатки пайки хлеба, заботливо завернутые в чистую тряпочку, Иван Денисович специально нашил на телогрейку потайной внутренний карманчик. Любовь к труду наполняет кажущуюся однообразной жизнь Шухова особым смыслом, приносит радость, позволяет выжить. Не уважая работы бестолковой и по принуждению, Иван Денисович в то же время готов взяться за любое дело, проявляя себя ловким и умелым каменщиком, сапожником, печником. Ему под силу из обломка полотна ножовки выточить ножик, сшить тапочки или чехлы под рукавицы. Приработок честным трудом не только доставляет Шухову удовольствие, но и дает возможность заработать сигареты или добавку к пайке. Даже во время работы на этапе, когда нужно было быстро сложить стену, Иван Денисович настолько все права защищены 2001-2005 вошел в азарт, что забыл о лютом холоде и о том, что работает по принуждению. Бережливый и хозяйственный, он не может допустить, чтобы пропал цемент или чтобы работа . была брошена на середине. Именно в труде герой обретает внутреннюю свободу и остается непокоренным страшными условиями лагеря и мрачной монотонностью убогого быта. Шухов даже способен чувствовать себя счастливым из-за того, что завершающийся день прошел удачно и не принес никаких неожиданных неприятностей. Именно такие люди, по мнению писателя, и решают в конечном счете судьбу страны, несут заряд народной нравственности и духовности.

3.2 Автор и герой в одном произведении

Распад мира — это еще не распад человека, человеческой личности, но если мир распадается, то распадается он на атомы и эти атомы — люди. Или эти атомы все разрушают, жизнь лишается смысла — и "все завалилось в кучу бессмысленного сора", когда "будто вдруг выдернута была та пружина, на которой все держалось и представлялось живым" (Л.Толстой), или же все-таки что-то дает жизни смысл, ту самую пружину. Писатель, как проводник, воплощается в одном из атомов человеческого вещества — в том, где он чувствует, что энергия распада претворяется этим атомом, этой человеческой личностью в энергию жизни. Потому для русской литературы есть неизбежный герой. Этот герой был неизбежным для Солженицына в том смысле, как неизбежно русский писатель становится проводником национальной метафизической энергии катастрофы распада, сопротивляясь которой духовно он неизбежно добудет этот атом восстановления мира. Круги расходятся и расходятся — недаром замысливал Достоевский "Житие великого грешника", потому что никогда в судьбе русского человека первым кругом ничего не кончалось, а скорее даже наоборот — первый круг только давал разгона рокового судьбе. "Красное колесо" должно было провести нас всеми этими кругами, но круги расплылись дальше и дальше, стоило одолеть один круг истории, как трещали узлы и возникал на горизонте тот, что и не предполагался — колесо не катилось, а охватывало обручем своего рокового бесконечного кольца. Солженицын в "Одном дне Ивана Денисовича" показал то, что кроется внутри этих кругов. Он же осмелился показать всю несостоятельность власти духовной, двуличность интеллигент-•cfsa, что налагает моральные запреты на естество, чтобы себя же в моральном и социальном положении возвысить над естество^ простонародья. ожении возвысить над естество^ простонародья. Солженицын" не создал духовного учения, потому что его энергия сопротивления и его одиночество человека непримирившегося никак не могли обрасти толпой ревнителей и сподвижников. Литература — это главное дело его жизни, сфера его долга и ответственности как художника, но не вершина для влияния... Человек верующий, обретший веру, он не проповедовал духовную власть Церкви. Не преломилась в личности его и сама Власть. Он остался от нее в отдалении, не сближаясь с ней даже для борьбы. "Письмо к вождям", "Как нам обустроить Россию", его политическая проза — это не заявка на Власть, а гражданское к ней послание человека, далекого в силу своей любви к России от всякой политики. Солженицын и есть русский человек в XX веке, и не один он был таков; тот русский человек, что отыскал в том веке и правду, и свободу, и веру. Отыскал, будто лучик света, свой ясный да прямой путь.

3.3 Проблема человека и власти

Первые восторженные отзывы о повести "Один день Ивана Денисовича" были наполнены утверждениями о том, что «появление в литературе такого героя, как Иван Денисович, - свидетельство дальнейшей демократизации литературы после XX съезда партии»; что какие-то черты Шухова «сформировались и укрепились в годы советской власти»; что «любому, кто читает повесть, ясно, что в лагере, за редким исключением, люди оставались людьми именно потому, что были советскими по душе своей, что они никогда не отождествляли зло, причиненное им, с партией, с нашим строем".

Возможно, авторы критических статей делали это для того, чтобы поддержать Солженицына и защитить его детище от нападок враждебной критики сталинистов. Всеми силами те, кто оценил по достоинству "Один день...", пытались доказать, что повесть обличает лишь отдельные нарушения социалистической законности и восстанавливает "ленинские нормы" партийной и государственной жизни (только в этом случае повесть могла увидеть свет в 1963 г., да еще и быть выдвинутой журналом на Ленинскую премию).

Однако путь Солженицына неопровержимо доказывает, как уже к тому времени был далек автор от социалистических идеалов, от самой идеи «советскости». "Один день..." - лишь маленькая клеточка огромного организма, который называется ГУЛАГ. В свою очередь ГУЛАГ - зеркальное отражение системы государственного устройства, системы отношений в обществе. Так что жизнь целого показана через одну его клеточку, притом не самую худшую. . Все интересы заключенного Щ-854, кажется, вращаются вокруг простейших животных потребностей организма: как «закосить» лишнюю порцию баланды, как при минус двадцати семи не запустить под рубаху стужу на этапном шмоне, как сберечь последние крохи энергии в ослабленном хроническом голодом и изнуряющей работой теле - словом, как выжить в лагерном аду.

Подводя итог пережитому дню, главный герой радуется достигнутым удачам: за лишние секунды утреннего дрема его не посадили в карцер, бригадир хорошо закрыл процентовку - бригада получит лишние граммы пайка, сам Шухов купил табачку на два припрятанных рубля, да и начавшуюся было утром болезнь удалось перемочь на кладке стены ТЭЦ.

Бытует мнение, что пора прекратить вспоминать давно отошедшие в прошлое ужасы сталинских репрессий, что мемуары очевидцев переполнили книжный рынок политического пространства. Повесть Солженицына нельзя отнести к разряду конъюнктурных «однодневок». Лауреат Нобелевской премии верен лучшим традициям русской литературы, заложенным Некрасовым, Толстым, Достоевским. В Иване Денисовиче и некоторых других персонажах автору удалось воплотить неунывающий, несломленный, жизнелюбивый русский дух. Таковы крестьяне в поэме «Кому на Руси жить хорошо». Все жалуются на свою судьбу: и поп, и помещик, - а мужик (даже последний нищий) сохраняет способность радоваться уже тому, что жив.

Возникает парадоксальная ситуация. Лишенные свободы, загнанные за колючую проволоку, пересчитываемые подобно стаду овец заключенные образуют государство в государстве. Их мир имеет свои неколебимые законы. Они суровы, но справедливы. «Человек за решеткой» не одинок. Честность и мужество всегда вознаграждаются. Угощает назначенного в карцер Буйновского «посылочник» Цезарь, кладут за себя и неопытного Сеньку Шухов и Кильгас, грудью встает на защиту бригадира Павло. Да, несомненно, заключенные смогли сохранить человеческие законы существования. Их отношения, бесспорно, лишены сантиментов. Они честны и по-своему гуманны.

Их честному сообществу противостоит бездушный мир лагерного начальства. Оно обеспечило себе безбедное существование, обратив узников в своих личных рабов. Надзиратели с презрением относятся к ним, пребывая в полной уверенности, что сами живут по-человечески. Но именно этот мир имеет звериное обличие. Таков надзиратель Волковскиий, способный забить плеткой человека за малейшую провинность. Таковы конвоиры, готовые расстрелять опоздавшего на перекличку «шпиона" - молдаванина, который заснул от усталости на рабочем месте. Таков отъевшийся повар и его приспешники, костылем отгоняющие заключенных от столовой. Именно они, палачи, нарушили человеческие законы и тем самым исключили себя из человеческого общества.

Несмотря на страшные детали лагерной жизни, которые составляют бытийный фон, повесть Солженицына оптимистична по духу. Она доказывает, что и в последней степени унижения возможно сохранить в себе человека.

Иван Денисович вроде и не ощущает себя советским человеком, не отождествляет себя с советской властью. Вспомним сцену, где кавторанг Буйновский объясняет Ивану Денисовичу, почему солнце выше всего в час дня стоит, а не в 12 часов (по декрету время было переведено на час вперед). И неподдельное изумление Шухова: "Неуж и солнце ихним декретам подчиняется?" Замечательно это "ихним" в устах Ивана Денисовича: я - это я, и живу по своим законам, а они - это они, у них свои порядки, и между нами отчетливая дистанция.Вроде бы живет Шухов одним днем, нет, впрок живет, думает о следующем дне, прикидывает, как его прожить, хотя не уверен, что выпустят в срок, что не "припаяют" еще десятку. Не уверен Шухов, что выйдет на волю, своих увидит, а живет так, будто уверен.

Иван Денисович не задумывается над так называемыми проклятыми вопросами: почему так много народа, хорошего и разного, сидит в лагере? В чем причина возникновения лагерей? Да и за что сам сидит - не знает, вроде бы и не пытается осмыслить, что с ним произошло: "Считается по делу, что Шухов за измену родине сел. И показания он дал, что таки да, он сдался в плен, желая изменить родине, а вернулся из плена потому, что выполнял задание немецкой разведки. Какое ж, задание - ни Шухов сам не мог придумать, ни следователь. Так и оставили просто - задание". Единственный раз на протяжении повести Шухов обращается к этому вопросу. Его ответ звучит слишком обобщено, чтобы быть результатом глубокого анализа: "А я за что сел? За то, что в сорок первом к войне не приготовились, за это? А я при чем?"

Почему так? Очевидно, потому, что Иван Денисович принадлежит к тем, кого называют природным, естественным человеком. Природный человек, к тому же всегда живший в лишениях и недостатке, ценит, прежде всего, непосредственную жизнь. Существование как процесс, удовлетворение первых простых потребностей - еды, питья, тепла, сна. "Начал он есть. Сперва жижицу одну прямо пил. Как горячее пошло, разлилось по его телу - аж нутро его все трепыхается навстречу баланде. Хор-рошо! Вот он, миг короткий, для которого и живет зэк". "Можно двухсотграммовку доедать, можно вторую папироску курить, можно и спать. Только от хорошего дня развеселился Шухов, даже и спать вроде не хочется". "Пока начальство разберется - приткнись, где потеплей, сядь, сиди, еще наломаешь спину. Хорошо, если около печки, - портянки переобернуть да согреть их малость. Тогда во весь день ноги будут теплые. А и без печки - все одно хорошо". "Теперь вроде с обувью приналадилось: в октябре получил Шухов ботинки дюжие, твердоносые, с простором на две теплых портянки. С неделю как именинник, все новенькими каблучками постукивал. А в декабре валенки подоспели - житуха, умирать не надо". "Засыпал Шухов вполне удоволенный. На дню у него выдалось сегодня много удач: в карцер не посадили, на Соцгородок бригаду не выгнали, в обед он закосил кашу, с ножовкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел, перемогся. Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый". И в Усть-Ижме прижился Иван Денисович, хоть и работа была тяжелее, и условия хуже; доходягой был там - и выжил.

Естественный человек далек от такого занятия, как размышление, анализ; в нем не пульсирует вечно напряженная и беспокойная мысль, не возникает страшный вопрос: зачем? почему? Дума Ивана Денисовича "все к тому ж возвращается, все снова ворошит: нащупают ли пайку в матрасе? В санчасти освободят ли вечером? Посадят капитана или не посадят? И как Цезарь на руки раздобыл себе белье теплое?". Природный человек живет в согласии с собой, ему чужд дух сомнений; он не рефлексирует, не смотрит на себя со стороны. Этой простой цельностью сознания во многом объясняется жизнестойкость Шухова, его высокая приспособляемость к нечеловеческим условиям. Природность Шухова, его подчеркнутая чуждость искусственной, интеллектуальной жизни сопряжены, по мысли Солженицына, с высокой нравственностью героя.Шухову доверяют, потому что знают: честен, порядочен, по совести живет. Цезарь со спокойной душой прячет у Шухова продуктовую посылку. Эстонцы дают в долг табаку, уверены - отдаст. Высокая степень приспособляемости Шухова не имеет ничего общего с приспособленчеством, униженностью, потерей человеческого достоинства. Шухову "крепко запомнились слова его первого бригадира Куземина: "В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется, да кто к куму ходит стучать"".

Эти спасительные пути ищут для себя люди нравственно слабые, пытающиеся выжить за счет других, "на чужой крови". Физическая выживаемость сопровождается, таким образом, моральной гибелью. Не то Шухов. Он всегда рад запастись лишней пайкой, раздобыть табаку, но не как Фетюков - шакал, который "в рот смотрит, и глаза горят", и "слюнявит": "Да-айте разок потянуть!" Шухов раздобудет курево так, чтобы не уронить себя: разглядел Шухов, что "однобригадник его Цезарь курил, и курил не трубку, а сигарету - значит, подстрельнуть можно. Но Шухов не стал прямо просить, а остановился совсем рядом с Цезарем и вполоборота глядел мимо него". Занимая очередь за посылкой для Цезаря, не спрашивает: «Ну, получили?» - потому, что это был бы намек, что он очередь занимал и теперь имеет право на долю. Он и так знает, что имеет. Но он не был шакалом даже после восьми лет общих работ - и чем дальше, тем крепче утверждался. Очень точно заметил один из первых доброжелательных критиков повести В. Лакшин, что "слово "утверждался" не требует тут дополнений - "утверждался" не в чем-то одном, а в общем своем отношении к жизни".

Отношение это сложилось еще в той, другой жизни, в лагере оно лишь получило проверку, прошло испытание. Вот читает Шухов письмо из дома. Пишет жена о красилях: "А промысел есть-таки один новый, веселый - это ковры красить. Привез кто-то с войны трафаретки, и с тех пор пошло, и все больше таких мастаков красилей набирается: нигде не состоят, нигде не работают, месяц один помогают колхозу, как раз в сенокос да в уборку, а за то на одиннадцать месяцев колхоз ему справку дает, что колхозник такой-то отпущен по своим делам и недоимок за ним нет. И очень жена надежду таит, что вернется Иван и тоже в колхоз ни ногой, и тоже красилем станет. И они тогда подымутся из нищеты, в какой она бьется ".

"... Видит Шухов, что прямую дорогу людям загородили, но люди не теряются: в обход идут и тем живы. В обход бы и Шухов пробрался. Заработок, видать легкий, огневой. И от своих деревенских отставать вроде обидно... Но, по душе, не хотел бы Иван Денисович за те ковры браться. Для них развязность нужна, нахальство, милиции на лапу совать. Шухов же сорок лет землю топчет, уж зубов нет половины и на голове плешь, никому никогда не давал и не брал ни с кого, и в лагере не научился.Легкие деньги - они и не весят ничего, и чутья такого нет, что вот, мол, ты заработал". Нет, не легкое, точнее, не легковесное отношение к жизни у Шухова. Его принцип: заработал - получай, а «на чужое добро брюха не распяливай». И Шухов работает на "объекте" так же добросовестно, как и на воле. И дело не только в том, что работает в бригаде, а "в лагере бригада - это такое устройство, чтоб не начальство зэков понукало, а зэки друг друга. Тут так: или всем дополнительное, или все подыхайте". Для Шухова в этой работе нечто большее - радость мастера, свободно владеющего своим делом, ощущающего вдохновение, прилив энергии. С какой трогательной заботой припрятывает Шухов свой мастерок. "Мастерок - большое дело для каменщика, если он по руке и легок. Однако на каждом объекте такой порядок: весь инструмент утром получили, вечером сдали. И какой завтра инструмент захватишь - это от удачи. Но однажды Шухов обсчитал инструментальщика и лучший мастерок зажилил. И теперь вечер он его перепрятывает, а утро каждое, если кладка будет берет". И в этом чувствуется практичная крестьянская бережливость. Обо всем забывает Шухов во время работы - так увлечен делом: "И как вымело все мысли из головы. Ни о чем Шухов сейчас не вспоминал и не заботился, а только думал - как ему колена трубные составить и вывести, чтоб не дымило". "И не видел больше Шухов ни озора дальнего, где солнце блеснило по снегу, ни как по зоне разбредались из обогревалок работяги. Шухов видел только стену свою - от развязки слева, где кладка поднималась и направо до угла. А думка его и глаза его выучивали из-подо льда саму стену. Стену в этом месте прежде клал неизвестный ему каменщик, не разумея или халтуря, а теперь Шухов обвыкался со стеной, как со своей". Шухову даже жаль, что пора работу кончать: "Что, гадство, день за работой такой короткий? Только до работы припадешь - уж и семь!". Хоть и шутка это, а есть в ней доля правды для Ивана Денисовича.

Все побегут к вахте. "Кажется, и бригадир велел - раствору жалеть, за стенку его - и побегли. Но так устроен Шухов по-дурацкому, и никак его отучить не могут: всякую вещь жалеет он, чтоб зря не гинула". В этом - весь Иван Денисович. Оттого и недоумевает совестливый Шухов, читая письмо жены как же можно в своей деревне не работать: "А с сенокосом как же?" Беспокоится крестьянская душа Шухова, хоть и далеко он от дома, от своих и "жизни их не поймешь".

Труд - это жизнь для Шухова. Не развратила его советская власть, не смогла заставить халтурить, отлынивать. Тот уклад жизни, те нормы и неписаные законы, которыми от века жил крестьянин, оказались сильнее. Они - вечные, укорененные в самой природе, которая мстит за бездумное, халтурное к ней отношение. А все остальное - наносное, временное, преходящее. Вот почему Шухов из другой жизни, прошлой, патриархальной. Здравый смысл. Это им руководствуется Шухов в любой жизненной ситуации. Здравый смысл оказывается сильнее страха даже перед загробной жизнью. "Я ж не против Бога, понимаешь, - объясняет Шухов Алешке - баптисту, - В Бога я охотно верю. Только вот не верю я в рай и в ад. Зачем вы нас за дурачков считаете, рай и ад нам сулите?" И тут же, отвечая на вопрос Алешки, почему Богу не молится, Шухов говорит: "Потому, Алешка, что молитвы те, как заявления, или не доходят, или в жалобе отказать". Так что живет Иван Денисович по старому мужицкому правилу: на Бога надейся, а сам не плошай! В одном ряду с Шуховым такие, как Сенька Клевшин, латыш Кильдигс, кавторанг Буйновский, помощник бригадира Павло и, конечно, сам бригадир Тюрин. Это те, кто, как писал Солженицын, «принимают на себя удар». Им в высшей степени присуще то умение жить, не роняя себя и «слов зря никогда не роняя», которое отличает Ивана Денисовича. Не случайно, видимо, этов большинстве своем людми деревенские, «практические».Кавторанг Буйновский тоже из тех, « кто принимает на себя удар», но, как кажется Шухову, часто с бессмысленным риском. Вот, например, утром на шмоне надзиратели «телогрейки велят распустить (где каждый тепло барачное спрятал), рубахи расстегнуть - и лезут перещупывать, не поддето ли чего в обход устава». «Буйновский - в горло, на миноносцах своих привык, а в лагере трех месяцев нет: - Вы права не имеете людей на морозе раздевать! Вы девятую статью уголовного кодекса не Знаете - Имеют. Знают. Это ты, брат, еще не знаешь". И что в результате? Получил Буйновский "десять суток строгого". Реакция на происшедшее битого перебитого Сеньки Клевшина однозначна: "Залупаться не надо было! Обошлось бы все". И Шухов его поддержал "Это, верно, кряхти да гнись. А упрешься - переломишься".Бессмыслен и бесцелен протест кавторанга. Надеется только на одно: "Придет пора, и капитан жить научится, а в еще не умеет". Ведь что такое "десять суток строгого": "Десять суток здешнего карцера, если отсидеть их строго и до конца, -это значит на всю жизнь здоровья лишиться. Туберкулез, и из больничек не вылезешь". Вечером пришел надзиратель в барак, ищет Буйновского спрашивает бригадира, а тот темнит, "тянет бригадир, Буйновского хоть на ночь спасти, до проверки дотянуть". Так надзиратель выкрикнул: "Буйновский - есть?" "А? Я! - отозвался кавторанг. Так вот быстрая вошка всегда первая на гребешок попадет", - заключает Шухов неодобрительно. Нет, не умеет жить кавторанг. На его фоне еще более зримо ощущается практичность, несуетность Ивана Денисовича. И Шухову, с его здравым смыслом, и Буйновскому, с его непрактичностью, противопоставлены те, кто не «принимает на" себя удар», «кто от него уклоняется» . Прежде всего, это кинорежиссер Цезарь Маркович. Вот уж устроился так устроился: у всех шапки заношенные, старые, а у него меховая новая шапка, присланная с воли ("Кому-то Цезарь подмазал, и разрешили ему носить чистую новую городскую шапку. А с других даже обтрепанные фронтовые посдирали и дали лагерные, свинячьего меха"); все на морозе работают, а Цезарь в тепле в конторе сидит. Шухов не осуждает Цезаря: каждый хочет выжить. Но вот то, что Цезарь как само собой разумеющееся принимает услуги Ивана Денисовича, его не украшает. Принес ему Шухов обед в контору «откашлялся , стесняясь прервать образованный разговор. Ну и тоже стоять ему тут было ни к чему. Цезарь оборотился, руку протянул за кашей, на Шухова и не посмотрел, будто каша сама приехала по воздуху ...". "Образованные разговоры" - вот одна из отличительных черт жизни Цезаря. Он образованный человек, интеллектуал. Кино, которым занимается Цезарь игра, то есть выдуманная, ненастоящая жизнь (тем более с точки зрения зэка). Игрой ума, попыткой отстраниться от лагерной жизни занят и сам Цезарь. Даже в том, как он курит, "чтобы возбудить в себе сильную мысль, сквозит изящный эстетизм, далекий от грубой реальности.

По Солженицыну, в жизни понимает больше других сотоварищей, включая не только Цезаря (невольного, а подчас добровольного пособника сталинского "цесаризма"), но и кавторанг и бригадира, и Алешку - баптиста, - всех действующих лиц повести, сам Иван Денисович со своим немудрящим мужицким умом, крестьянской сметкой, ясным практическим взглядом на мир Солженицын, конечно, отдает себе отчет в том, что от Шухова не нужно ждать и требовать осмысления исторических событий интеллектуальных обобщений на уровне его собственного исследования Архипелага ГУЛАГ. У Ивана Денисовича другая философия жизни, но это тоже философия, впитавшая и обобщившая долгий лагерный опыт, тяжкий исторический опыт советской истории. В лице тихого и терпеливого Ивана Денисовича Солженицын способного перенести невиданные страдания, лишения, издевательства коммунистического режима, ярмо советской власти и блатной беспредел Архипелага и, несмотря ни на что, - выжить в этом "десятом круге" ада. И сохранить при этом доброту к людям, человечность, снисходительность к человеческим слабостям и непримиримость к нравственным порокам.

Один день героя Солженицына, пробежавший перед взором потрясенного читателя, разрастается до пределов целой человеческой жизни, до масштабов народной судьбы, до символа целой эпохи в истории России. "Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый. Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов - три дня лишних набавлялось..."

Солженицын уже тогда - если не знал, то предчувствовал: срок, накрученный стране партией большевиков, подходит к концу. И ради приближения этого часа стоило бороться, не считаясь ни с какими личными жертвами.

А началось все с публикации "Одного дня Ивана Денисовича"...С изложения простого мужицкого взгляда на ГУЛАГ. Может быть, если бы Солженицын начал с печатания своего интеллигентского взгляда на лагерный опыт (например, в духе его раннего романа "В круге первом"), ничего бы у него не получилось. Правда о ГУЛАГе еще долго бы не увидела света на родине; зарубежные публикации, вероятно, предшествовали бы отечественным (если бы те оказались вообще возможными), а "Архипелаг ГУЛАГ", с потоком доверительных писем и рассказов, легших в основу исследования Солженицына, начался именно после публикации "Одного дня" в "Новом мире"... Вся история нашей страны, наверно, сложилась бы по-другому, если бы в ноябрьском номере журнала Твардовского за 1962 год не появился бы "Иван Денисович". По этому поводу Солженицын позже писал в своих "очерках литературной жизни" "Бодался теленок с дубом": "Не скажу, что такой точный план, но верная догадка-предчувствие у меня в том и была: к этому мужику Ивану Денисовичу не могут остаться равнодушны верхний мужик Александр Твардовский и верховой мужик Никита Хрущев. Так и сбылось: даже не поэзия и даже не политика решили судьбу моего рассказа, а вот это его доконная мужицкая суть, столько у нас осмеянная, потоптанная и охаянная с Великого Перелома".

Заключение.

Совсем немного прошло времени после распада Советского Союза, ознаменовавшего собой окончательный крах тоталитарного государства, созданного Лениным и Сталиным, а времена вне закона отошли в глубокое, и, кажется, уже невозвратимое прошлое. Утратило свой зловещий и роковой для культуры смысл слово "антисоветский". Однако слово "советский" не утратило своего значения и по сей день. Все это естественно и понятно: при всех своих поворотах и переломах история не изменяется сразу, эпохи "наслаиваются друг на друга, и подобные переходные периоды истории обычно наполнены острой борьбой, напряженными спорами, столкновением старого, пытающегося удержаться, и нового, завоевывающего себе смысловые территории. С чем не жалко расстаться, а что опасно потерять, безвозвратно утратить? Какие культурные ценности оказались истинными, выдержали испытание временем, а какие мнимыми, ложными, насильственно навязанными обществу, народу, интеллигенции?

В то время казалось, что победа тиранического централизованного государства над литературой и художественной интеллигенцией была полная. Репрессивно-карательная система безукоризненно срабатывала в каждом отдельном случае духовной оппозиции, инакомыслия, лишая провинившегося и свободы, и средств к существованию, и душевного покоя. Однако внутренняя свобода духа и ответственность перед словом не позволяла умалчивать достоверные факты истории, тщательно скрываемые от большинства населения.

Сила "оппозиционной" советской литературы заключалась не в том, что она призывала к "сопротивлению злу силою". Сила ее - в постепенном, но неумолимом расшатывании изнутри самих устоев тоталитарного строя, в медленном, но неизбежном разложении основополагающих догм, идейных принципов, идеалов тоталитаризма, в последовательном разрушении веры в безупречность избранного пути, поставленных целей общественного развития, используемых для достижения средств; в незаметном, но тем не менее эффективном разоблачении культа коммунистических вождей. Как писал Солженицын: "Не обнадежен я, что вы захотите благожелательно вникнуть в соображения, не запрошенные вами по службе, хотя и довольно редкого соотечественника, который не стоит на подчиненной вам лестнице, не может быть вами ни уволен с поста, ни понижен, ни повышен, ни награжден. Не обнадежен, но пытаюсь сказать тут кратко главное: что я считаю спасением и добром для нашего народа, к которому по рождению принадлежите все вы - и я . И это письмо я пишу в ПРЕДПОЛОЖЕНИИ, что такой же преимущественной заботе подчинены и вы, что вы не чужды своему происхождению, отцам, дедам, прадедам и родным просторам, что вы - не безнациональны".

В тот момент Солженицын ошибался относительно "вождей Советского Союза", как ошибались в их отношении и все предшествовавшие ему писатели "другой" советской литературы обращаясь с письмами и статьями, очерками и поэмами, рассказами. В Солженицыне они могли видеть только врага, подрывной элемент, "литературного власовца", т.е. изменника Родины, в лучшем случае - шизофреника. Даже на общей национальной почве у "вождей" с инакомыслящим писателем, лидером невидимой духовной оппозиции правящему режиму, не оказалось ничего общего.

Как писал о Солженицыне другой протестант нашего времени и борец с советской тиранией - академик А.Д.Сахаров: "Особая, исключительная роль Солженицына в духовной истории страны связана с бескомпромиссным, точным и глубоким освещением страданий людей и преступлений режима, неслыханных по своей массовой жестокости и сокрытости. Эта роль Солженицына очень ярко проявилась уже в его повести "Один день Ивана Денисовича" и теперь в великой книге "Архипелаг ГУЛАГ", перед которой я преклоняюсь". "Солженицын является гигантом борьбы за человеческое достоинство в современном трагическом мире".

Солженицын, в одиночку ниспровергавший коммунизм в СССР, разоблачавший "Архипелаг ГУЛАГ" как сердцевину человеконенавистнической системы, был от нее свободен. Свободен мыслить, чувствовать, переживать со всеми, кто побывал в репрессивной машине. Проделав структурную композицию от судьбы простого заключенного Ивана Денисовича до масштабов страны, представленной едиными островами, соединенными между собой «трубами канализации», человеческими жизнями и общим укладом, автор тем самым как бы предопределяет наше отношение к главному действующему лицу - к Архипелагу. Явившись первым и последним зачинателем нового литературного жанра, именуемого «опытом художественного исследования», Солженицын смог в какой-то мере приблизить проблемы общественной морали на такое расстояние, при котором четко прослеживается линия между человеком и нечеловеком. На примере всего одного персонажа - Ивана Денисовича показывается именно та главная особенность, присущая русскому человеку, которая помогла найти и не переступить эту черту - сила духа, вера в себя, умение выходить из любой ситуации - вот оплот, который помогает удержаться в безмерном океане насилия и беззакония. Таким образом, один день зэка, олицетворяющего судьбы миллионов, таких же как он, стал многолетней историей нашего государства, где «насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а лжи нечем удержаться, кроме как насилием». Избрав однажды такой путь своей идеологической линией, наше руководство невольно избрало ложь своим принципом, по которому мы жили долгие годы. Но писателям и художникам доступно победить всеобщую личину неправды. «Против многого в мире может выстоять ложь - но только не против искусства». Эти слова из Нобелевской лекции Солженицына как нельзя лучше подходят ко всему его творчеству. Как говорится в одной известной русской пословице: «Одно слово правды весь мир перетянет» И действительно, монументально-художественное исследование вызвало резонанс в общественном сознании. Узник Гулага, ставший писателем для того, чтобы поведать миру и своей родине о бесчеловечной системе насилия и лжи: в его лице русская культура открыла источник своего возрождения, новых жизненных сил. И помнить его подвиг - наш общечеловеческий долг, ибо забыть и не знать его мы не имеем права.

"Ваше заветное желание, - писал, обращаясь к "вождям", Солженицын в 1973 г., - чтобы наш государственный строй и идеологическая система не менялись и стояли вот так веками. Но так в истории не бывает. Каждая система или находит путь развития или падает". Жизнь подтвердила- менее чем два десятилетия спустя - правоту нашего великого соотечественника, предсказавшего в своей "Нобелевской лекции" победу "слова правды" над "миром насилия".

Факты действительной жизни, человеческие характеры и судьбы рассматриваются писателем-публицистом как повод, как конкретная основа взглядов автора, ставящего перед собой цель самим фактом, логикой суждения и выразительностью образа убедить читателя, заставить его понять собственную точку зрения. Здесь одним из важнейших инструментов познания действительности и воссоздания событий в таком сочетании, которое позволяет проникнуть в самую суть происходящего, является вымысел, благодаря которому сокровенное содержание явления предстает гораздо убедительнее, чем простая констатация факта. Таким образом, правда художественная - выше правды факта, а главное - значительнее по силе воздействия на читателя. Совершенно неслучайно именно эта тема явилась основополагающей в моей работе, так как актуальность ее видна и по сей день. Многое из того, что пережили наши соотечественники полвека назад, конечно же, страшно. Но еще страшнее забыть прошлое, оставить без внимания события тех лет. История повторяется, и кто знает, все может произойти снова в еще более жесткой форме. А.И.Солженицын был первым, кто показал в художественной форме психологию времени. Он первый открыл завесу тайны над тем, о чем знали многие, но боялись рассказать. Именно он сделал шаг в сторону правдивого освещения проблем общества и отдельно взятого человека. Это потом появится В.Шаламов, который заявит, что «в таком лагере, как Иван Денисович, можно провести хоть всю жизнь. Это упорядоченный послевоенный лагерь, а совсем не ад Колымы». Но речь не об этом. Главное, - что каждый прошедший все перипетии, описанные Солженицыным (да и не только им), заслуживает особого внимания и почтения, вне зависимости от того, где он их провел. Настоящая работа ставит своей целью проследить соотношение категорий "правда факта" и "художественная правда" на материале произведения «Архипелаг ГУЛАГ», документальной прозы, рассказа "Один день Ивана Денисовича "А. Солженицына. Это произведения, создававшиеся на протяжении десяти лет, стали энциклопедией лагерной жизни, советского концентрационного мира. Александр Солженицын определил жанр этого документального повествования как "опыт художественного исследования". С одной стороны, определение это очень точно формулирует задачу, поставленную писателем: художественное исследование лагеря как феномена, определяющего характер государства, исследование лагерной цивилизации и человека, живущего в ней. С другой стороны, этот подзаголовок может рассматриваться как условный термин, "удобный" отсутствием четкого жанрового содержания, но, тем не менее, точно отражающий историческую, публицистическую и философскую направленность книги. Никакое событие внешнего мира не может быть передано во всей полноте мыслей, переживаний и побуждений его отдельных участников и свидетелей. Настоящий мастер всегда перестраивает материал, его воображение переплавляет документальную массу в неповторимый мир непосредственно увиденного, тем самым, подтверждая главную закономерность вечного взаимодействия искусства и действительности - их нераздельность одновременно. Однако Солженицын не прибегал к этому в основной массе своих произведений, ибо то, что изображено в его книгах не может быть подвергнуто искажению, неся своеобразный отпечаток времени, власти и истории, от которой нельзя откреститься, которую необходимо принимать как свершившийся факт, помнить и открывать.

Список использованной литературы

1 Бакланов Г. «Литературная газета» от 22.11.1962г.

2 Белинков А. «Почему был напечатан «Один день Ивана

Денисовича» - журнал «Вопросы литературы», 1990г

3 Воскресенский Л. Здравствуйте, Иван Денисович! / Л. Воскресенский // Московские новости. - 1988. - 7 августа. - С.11.

4 Газизова, А.А. Конфликт временного и вечного в повести А.Солженицына "Один день Ивана Денисовича" / А.А. Газизова // Литература в школе. - 1997. - №4. - С.72-79.

5 Голубков, М.М. Русский национальный характер в эпосе А. Солженицына / 6 Голубков М.М.// Отечественная история. - 2002. - №1. - С.135-146.

7 Гулак, А.Т. О формах повествования в рассказе А.И. Солженицына "Один день Ивана Денисовича" / А.Т.Гулак, В.Ю.Юровский // Русская речь. - 2006. - №1. - С.39-48..

8 Евсюков В. Люди бездны / В.Евсюков // Дальний восток. - 1990. - №12. - С.144-151.

9 Ермилов В. «Во имя правды, во имя жизни» - газета «Правда» от 23.11.1962г.

10 Жорж Нива «Солженицын» - М., «Художественная литература», 1992г.

11 Журнал «Звезда», №11 1995г.

12 Журнал «Русская литература», №2 1993г.

13 Залыгин С.Вступительная статья//Новый мир.1989.№8.с.7

14 Запевалов В.Н. Научная конференция "Александр Солженицын". К 30-15 летию выхода в свет повести "Один день Ивана Денисовича" / В.Н.Запевалов // Русская литература. - 1993. - № 2. - С.251-256.

15 Зорин А. «Внебрачное наследие Гулага»// Новый мир.1989.№8.с.4

16 Лакшин В. «Иван Денисович, его друзья и подруги» - журнал «Новый мир», №1 1964г.

17 Лакшин В. Открытая дверь: Воспоминания и портреты. М.,1989. С.208

18 Латынина, А. Крушение идеократии: От "Одного дня Ивана Денисовича" к "Архипелагу ГУЛАГ" / А.Латынина // Литературное обозрение. - 1990. - №4. - С.3-8.

19 Лифшиц М. «О повести Солженицына «Один день Ивана

Денисовича» - журнал «Звезда», №9 1991г.

20 Мешков Ю. «А.Солженицын: личность, творчество, время»

21 Муромский В.П. Из истории литературной полемики вокруг повести Солженицына А.И."Один день Ивана Денисовича" / В.П. Муромский // Литература в школе. - 1994. - №3. - С.26-30.

22 Неверов А. "Один день" и вся жизнь: [40 лет назад была опубликована повесть А.И.Солженицына] /А.Неверов // Труд. - 2002. - 19 ноября. - С.6.

23 Решетовская Н. «Александр Солженицын и читающая Россия» . Архангельский, А. 40 лет Ивана Денисовича /А. Архангельский // Известия. - 2002. - 19 ноября. - С.9.

24 Солженицын А.И. Интервью для радио Би-Би-Си к 20-летию выхода "Одного дня Ивана Денисовича" / А.И. Солженицын // Звезда. - 1995. - №11. - С.5-7.

25 Солженицын А. Бодался теленок с дубом// Новый мир. 1991.№6.с18

26 Солженицын А. Рассказы// малое собрание соч. Т.3

27 Солженицын А.И. Один день Ивана Денисовича: Рассказы 60-х годов. - СПб, 2000. - 340 с.

27 Урманов А.В. Творчество Александра Солженицына: Учебное пособие / А.В.

28 Чалмаев В.А. А Солженицын: Жизнь и творчество: книга для учащихся /

29 Чалмаев В.А. «Александр Солженицын. Жизнь и творчество». - М., «Просвещение», 1994г.

30 Шнейберг Л.Я. От Горького до Солженицына: Пособие для поступающих в вузы

31 Шнейберг Л.Я.Начало конца Архипелага Гулаг// От Горького до Солженицына. М:.Высшая школа, 1997.

32 Шнейберг Л.Я., И.В. Кондаков. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Высшая школа, 1997. - 559 с.


Нет нужной работы в каталоге?

Сделайте индивидуальный заказ на нашем сервисе. Там эксперты помогают с учебой без посредников Разместите задание – сайт бесплатно отправит его исполнителя, и они предложат цены.

Цены ниже, чем в агентствах и у конкурентов

Вы работаете с экспертами напрямую. Поэтому стоимость работ приятно вас удивит

Бесплатные доработки и консультации

Исполнитель внесет нужные правки в работу по вашему требованию без доплат. Корректировки в максимально короткие сроки

Гарантируем возврат

Если работа вас не устроит – мы вернем 100% суммы заказа

Техподдержка 7 дней в неделю

Наши менеджеры всегда на связи и оперативно решат любую проблему

Строгий отбор экспертов

К работе допускаются только проверенные специалисты с высшим образованием. Проверяем диплом на оценки «хорошо» и «отлично»

1 000 +
Новых работ ежедневно
computer

Требуются доработки?
Они включены в стоимость работы

Работы выполняют эксперты в своём деле. Они ценят свою репутацию, поэтому результат выполненной работы гарантирован

avatar
Математика
История
Экономика
icon
142365
рейтинг
icon
3069
работ сдано
icon
1329
отзывов
avatar
Математика
Физика
История
icon
140212
рейтинг
icon
5849
работ сдано
icon
2647
отзывов
avatar
Химия
Экономика
Биология
icon
94618
рейтинг
icon
2019
работ сдано
icon
1266
отзывов
avatar
Высшая математика
Информатика
Геодезия
icon
62710
рейтинг
icon
1046
работ сдано
icon
598
отзывов
Отзывы студентов о нашей работе
52 859 оценок star star star star star
среднее 4.9 из 5
Миту
Спасибо большое Маргарите Юрьевне за помощь. Работа сделана на отлично, быстро отвечает.
star star star star star
ИГУ
Оперативно, чётко, понятно. Огромное спасибо. Замечание было исправлено в течение 10-15 ми...
star star star star star
Риавиз
Все сделано своевременно, даже раньше.Небольшие недочеты по оформлению исправлены в срок
star star star star star

Последние размещённые задания

Ежедневно эксперты готовы работать над 1000 заданиями. Контролируйте процесс написания работы в режиме онлайн

помощь на экзамене

Онлайн-помощь, промышленная технология(фармация)

Срок сдачи к 27 мая

только что

Геологический разрез. Выполнить на миллиметровой бумаге

Лабораторная, Геология

Срок сдачи к 2 июня

4 минуты назад
5 минут назад

Коммерческий агент

Контрольная, Коммерция

Срок сдачи к 31 мая

5 минут назад

I. Ответить на теор вопросы, дать примеры: Лексикология как наука

Контрольная, Немецкий язык

Срок сдачи к 1 июня

10 минут назад

Курсовая работа

Курсовая, Макроэкономика

Срок сдачи к 27 мая

10 минут назад

Ответить на вопросы к семинару (вопросы в тексте задания)

Другое, История и онтология науки

Срок сдачи к 27 мая

12 минут назад

Реферат гарантии независимости адвоката

Реферат, Адвокатура

Срок сдачи к 27 мая

12 минут назад

Тест дистанционно по предмету «схемоте»

Тест дистанционно, схемоте, схемотехника

Срок сдачи к 3 июня

12 минут назад

Топология сети

Курсовая, Информатика

Срок сдачи к 26 мая

12 минут назад
12 минут назад
12 минут назад

Профессиональная деятельность медицинской сестры в повышении мотивации...

Диплом, Профессиональный модуль, медицина

Срок сдачи к 31 мая

12 минут назад

Презентация вкр

Презентация, Вкр

Срок сдачи к 29 мая

12 минут назад

Решить 2 задачи, везде 6 вариант

Решение задач, Интеллектуальные информационные системы

Срок сдачи к 29 мая

12 минут назад

Имя пользователя должно быть Alik

Лабораторная, Linux, информатика

Срок сдачи к 6 июня

12 минут назад

метод отраслевых коэффициентов

Курсовая, Оценка стоимости бизнеса

Срок сдачи к 29 мая

12 минут назад
planes planes
Закажи индивидуальную работу за 1 минуту!

Размещенные на сайт контрольные, курсовые и иные категории работ (далее — Работы) и их содержимое предназначены исключительно для ознакомления, без целей коммерческого использования. Все права в отношении Работ и их содержимого принадлежат их законным правообладателям. Любое их использование возможно лишь с согласия законных правообладателей. Администрация сайта не несет ответственности за возможный вред и/или убытки, возникшие в связи с использованием Работ и их содержимого.

«Всё сдал!» — безопасный онлайн-сервис с проверенными экспертами

Используя «Свежую базу РГСР», вы принимаете пользовательское соглашение
и политику обработки персональных данных
Сайт работает по московскому времени:

Вход
Регистрация или
Не нашли, что искали?

Заполните форму и узнайте цену на индивидуальную работу!

Файлы (при наличии)

    это быстро и бесплатно