Сравнительный анализ стихотворений А. Блока «В неуверенном, зыбком полете...» и Б. Пастернака «Ночь»

Современный мир, осмысливаемый лирическим поэтом, всегда кажется мистическим и почти всегда фантасмагоричным.

Стихотворение Блока-символиста (1910) — вершина символизма в его творчестве — яркий тому пример. Поэт размывает границы реального и символического. Что это? Конкретный эпизод или обобщенное размышление? Стихотворение об авиакатастрофе или о гибельности прогресса? В любом случае Блок стягивает в узел и переплетает жизненные реалии. Это взлет и падение самолета, сам облик летающей машины, ликование людей (“Пусть оркестр на трибуне гремит”) — и авиакатастрофа. Факт гибели самолета Блок бросает нам в самом конце — одной строкой: “Остановится сердце — и винт”. Может быть, даже самолет не погиб, а только приземлился, но атмосфера стихотворения настраива- ет нас на самое мрачное: “в неуверенном зыбком полете”, “мертвые крылья”, “серые сферы”. Возможно, для Блока авиакатастрофа — это победа живого над неживым, доказательство невозможности существования “стальной, бесстрастной птицы”. Все, что не имеет души, тленно, недобро, бессмысленно. Поэт странным образом одушевляет самолет, отождествляет его с бездушным, мертвым существом, инородным телом в этом мире. Вместо сердца у этого существа — винт (“пламенный мотор” — ?!), оно “без любви, без души, без лица”, а следовательно, по Блоку, должно неминуемо погибнуть.

Поэт четко проводит грань между миром и антимиром.

Мир Блока

Человек

любовь, душа, лицо

творец

ощущение полета

Жизнь

Древнее вальс,

музыка природа, бездна

Антимир

нечто

“стальная, бесстрастная птица”

бездушная машина зыбкость,

неуверенность “мертвые крылья”

новое, искусственно созданное

рев мотора

машина

Блок не отрицает цивилизацию, но не может принять ее грубое вторжение в человеческое общество, в человека с его душой и страстями — в этом философская идея стихотворения.

“Ночь” написана Б. Пастернаком почти через 50 лет после блоковского стихотворения. Мировой технический прогресс необратим — и летчик уже виден в другом ракурсе. Для А. Блока было бы кощунством сравнивать (да что там сравнивать, приравнивать!) летчика и художника, поэта. А Б. Пастернак сознательно подчеркивает это: “Не спи, борись с дремотой, как летчик, как звезда”.

Лирический герой А. Блока отстранен (и сознательно отстранен!) от описываемого. Пастернак же находится в пространстве и времени своего стихотворения, очень динамичного по сравнению с блоковским. Поэт смотрит с самолета на землю (“Под ним ночные бары, чужие города”), под землю (“В подвалах и котельных не спят истопники”), из-под чердака художника на небо — из космоса вниз и снизу на космос. У А. Блока же взгляд был направлен в одну точку, вернее, он следит за одной точкой в небе. Разные уровни “смотрения” — разные степени видения.

Нужно отметить, что отстраненность лирического героя А. Блока от действия придает его языку горьковатую надломленность, торжественность. У Б. Пастернака высокое поэтическое соединяется с повседневным: жизнь настолько огромна, что не может делиться на низкое и высокое. И поэтому художник

...смотрит на планету,

Как будто небосвод

Относится к предмету

Его ночных забот.

Факт мироздания подается Б. Пастернаком как предмет повседневного обихода, как нечто очень простое в своей сложности. Поэтому так легко взглянуть поэту из “неведомых вселенных”, “какой в афише объявлен новый фарс”.

А. Блок четко противопоставляет “бесстрастную птицу” и все живое, а Б. Пастернак объединяет их, создавая из мира и антимира А. Блока Вселенную и Вечность — две категории достаточно универсальные, чтобы поглотить все противоречия и противопоставления. Б. Пастернак по-новому осваивает время и пространство, оставляя за собой право приравнять смысл жизни и поэзии.

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты — вечности заложник

У времени в плену.