Добрыня Никитич и Василий Казимирович

Добрыня Никитич и Василий Казимирович

Князь Владимир устраивает знатный пир, на который съезжаются многочисленные гости. Всем хватает изысканных яств и доброго вина. Сам хозяин прохаживается по зале и задумчиво оглядывает шумное застолье. Затем обращается к собравшимся с вопросом: кто сослужит ему службу великую? Кто съездит в дальнюю землю Половецкую и свезёт царю Батуру дань, не плаченную двенадцать лет?

Гости начинают хорониться друг за друга и стыдливо помалкивают. Наконец из толпы выходит удалой молодец в зелёных сафьяновых сапожках и кланяется Владимиру. Это богатырь Василий Казимирович. Он даёт князю слово: «Послужу я тебе верой-правдою, / Позаочи-в-очи не изменою <…> / Я свезу твоё золото и серебро, / Я свезу твой скатный жемчуг, / Свезу сорок сороков ясных соколов, / Свезу сорок сороков чёрных соболей...»

После этого зарока Василий Казимирович уходит с пира, повесив буйну голову в кручине. Посреди широкой улицы он встречает Добрыню Никитича. Тот интересуется причиной печали, но Василий лишь, «ровно бык», проходит мимо. Лишь с третьего захода удаётся Добрыне доискаться до случившегося. Он сам догадывается, что произошло, и напрямую спрашивает Василия: «Али ты захвастался куда ехати?» Добрыня обещает другу, все ещё хранящему угрюмое молчание: «Я не выдам тебя у дела ратного, / И у того часу скоросмертного!»

Услышав подобное, Василий бросается Добрыне на грудь, обнимает его, называет своим старшим братом, признается, что действительно не сдержался на пиру и расхвастался перед всеми, а теперь пора держать ответ за бахвальство. Добрыня решительно говорит, что они не повезут от князя никакой пошлины, а сделают наоборот — попросят дани «от собаки Батура Батвесова». Богатыри братаются и идут вдвоём в белокаменные палаты к князю Владимиру, где продолжается честной пир.

Молодцев встречают с подобающим почётом, усаживают за один стол с самим князем, подносят им доброго вина, «не малы чары — в полтора ведра». После этого богатыри излагают князю свой план и просят его написать собственноручное письмо Батуру с требованием о пошлине. Владимир исполняет их просьбу, затем благословляет обоих молодцов, и те отправляются в дорогу. На богатырских конях Добрыня и Василий мгновенно скрываются из виду и вскоре достигают земли Половецкой.

На вражеской территории друзья ведут себя смело и уверенно. Спешившись, они не привязывают коней и без спросу входят прямо в терем Батура Не поклонившись хозяину, они заносчиво сообщают, что привезли дань от князя Владимира, и тут же Василий достаёт из кармана «ярлыки скоросписчаты» — письмо князя. Прочитав это письмо, Батур свирепеет. Он вкрадчиво заявляет Василию, что тот больше не уйдёт из его дома. Но Василий не пугается угроз: «Я надеюсь на мати чудную, пресвятую Богородицу, / Надеюсь на родимого на брателка, / На того ли братца на названого, / На Добрыню ли на Никитича».

И действительно, трижды Батур расставляет Василию коварные ловушки — и трижды Добрыня принимает на себя удар. Сначала он садится играть с Батуром в кости и обыгрывает его. Потом Добрыня побеждает Батура в состязаниях по стрельбе из лука Наконец, раздосадованный хозяин вызвал молодцев на борьбу — и снова Добрыня одерживает верх, несмотря на то что Батур призвал на помощь множество татар. Василий вооружается белодубовой осью и бросается на помощь названому брату. Батур, испугавшись, выбегает на крыльцо и зычным голосом кричит о пощаде: «Вы оставьте мне хоть на приплод татар!..»

В результате татарин соглашается отдать князю Владимиру дань за двенадцать лет, лишь бы богатыри убрались восвояси. Нагруженные богатой добычей, Василий и Добрыня едут в Киев и с почтением предстают пред княжеские очи. Служба сослужена исправно, царь угощает их от сердца и кланяется за их богатырскую отвагу до сырой земли: «Послужили вы мне верой-правдою, / Верой-правдою неизменною».

Пересказала В. А. Сагалова

Список литературы

Источник: Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры. Русский фольклор. Русская литература XI−XVII веков / Ред. и сост. В. И. Новиков. — М. : Олимп : ACT, 1998. — 608 с.