О высоком назначении поэта и поэзии в лирике А. Пушкина

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

А. С. Пушкин

Осмысление роли литературы, искусства в жизни общества — это, наверное, один из самых важных вопросов, стоящих перед писателями и поэтами. Каждый большой художник рано или поздно задумывается о том, что он оставит людям, каким целям служило его творчество, какова вообще роль поэзии в жизни народа. Эти вопросы не могли не волновать Александра Сергеевича Пушкина. Его размышления на эту тему нашли полное и глубокое отражение в его лирике.

Идеальный образ поэта воплощен Пушкиным в стихотворении "Пророк". Время написания — 1826 год. Это была тяжелая для Пушкина пора духовного кризиса, вызванного известием о казни декабристов. Название и содержание стихотворения позволяют предположить обращение Пушкина к библейской книге пророка Исайи, который находился в отчаянии, видя, что окружающий его мир погряз в беззаконии и пороках. "И тогда прилетел... один из серафимов, и в руке у него горящий уголь". Ангел "удалил беззаконие" и "очистил грех" Исайи, поручив ему миссию по исправлению людей.

Пушкин дает в "Пророке" свою интерпретацию библейского сюжета. Его лирический герой не чувствует себя оскверненным беззаконием общества, но он не равнодушен к происходящему вокруг, хотя и бессилен что-либо изменить. Именно к такому человеку является посланник Бога:

Духовной жаждою томим,

В пустыне мрачной я влачился, —

И шестикрылый серафим

На перепутье мне явился.

Все образы здесь истинно пушкинские, несмотря на библейский сюжет. Они знакомы нам по другим его произведениям. Так, в "Подражаниях Корану" мы встречаем тот же образ одинокого путника:

И путник усталый на Бога роптал:

Он жаждой томился и тени алкал.

В пустыне блуждая три дня и три ночи...

Концовка данного цикла стихотворений также перекликается с воззванием и призывом к пророку:

Мужайся ж, презирай обман,

Стезею правды бодро следуй...

Мужественная энергия стиха, призыв проповедовать правду людям роднят "Подражания Корану" с "Пророком", но последний гораздо шире и богаче по содержанию.

Можно отметить также некоторые черты "Пророка" в более позднем стихотворении Пушкина "В часы забав иль праздной скуки...". Духовное преображение поэта в этом стихотворении перекликается с физическим и нравственным преображением пророка, очищенного, опаленного в горниле человеческих страданий.

Явление "шестикрылого серафима" в "Пророке" помогает поэту обрести дар прозрения, научиться видеть и слышать то, что недоступно зрению и слуху обыкновенных людей, постичь великие тайны бытия:

Перстами легкими, как сон,

Моих зениц коснулся он.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы.

Моих ушей коснулся он, —

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход.

И дольней лозы прозябанье.

Отныне для поэта нет тайн ни на земле, ни под водой. Это возвышает его над людьми, но вместе с тем и накладывает огромную ответственность. В минуты творческого вдохновения поэт обретает нечеловеческую обостренность видения мира, он отрешается от своего обычного состояния и внутренним взором может постичь то, что недоступно обыкновенным людям. Действия серафима становятся все более жестокими, но дар, полученный героем, приобретает все большую ценность. Наконец настает момент наивысшего духовного подъема: через ряд мучительных превращений происходит обретение мудрости, истины. Взамен "грешного" языка серафим вкладывает в уста пророка "жало мудрыя змеи", а вместо сердца вдвигает "угль, пылающий огнем". Поэт-пророк слышит голос, повелевающий ему:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей —

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Суровым и торжественным воззванием, побуждающим поэта стать глашатаем правды, заканчивается стихотворение, посвященное высокому общественному и гражданскому назначению поэта и поэзии: Стихотворение "Арион", написанное в 1827 году, воссоздает в аллегорической форме трагические события декабристского восстания. Но если в "Пророке" автор размышляет о роли поэта и поэзии философски обобщенно, то в "Арионе" он проверяет жизнеспособность своих идей в конкретной трагической ситуации. Певец Арион связан со своими друзьями общностью взглядов, он стремится помочь им в их благородном деле своей смелой поэзией. Но его друзья гибнут... А поэт, несмотря на опасность, продолжает выполнять свою великую миссию, как истинный пророк. "Я гимны прежние пою", говорит пушкинский герой.

Раздумья о быстротечности жизни звучат в поздних произведениях Пушкина. Поэт предчувствует близкую гибель. Наступает время подвести итог своей творческой деятельности, оцепить значение поэзии. Своего рода поэтическим завещанием Пушкина оказалось стихотворение "Памятник", записанное в 1836 году. По теме это стихотворение восходит к оде римского поэта Горация. Первый перевод оды был сделан М. В. Ломоносовым. В дальнейшем эти мотивы развивал Державин в своем стихотворении "Памятник". Но разные поэты по-разному оценивали свои поэтические заслуги и смысл творчества. Пушкин уверен, что к его памятнику "не зарастет народная тропа". Он пророчески предсказывает, что его поэзия станет достоянием всех народов России:

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,

И назовет меня всяк сущий в ней язык,

И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой

Тунгус, и друг степей калмык.

Великий русский поэт утверждает, что право на всенародную любовь он заслужил гуманностью своей поэзии, тем, что своей лирой он пробуждал "чувства добрые". Пушкин дает точную и лаконичную оценку идейного смысла своего творчества, подчеркивает, что вся его поэзия была проникнута духом свободы.

Концовка стихотворения — традиционное обращение поэта к своей музе. Она должна быть "послушна" "веленью Божию", то есть голосу правды, и следовать к своей цели, не обращая внимания на "хвалу и клевету" невежественных глупцов.

Тема одиночества поэта среди толпы поднималась Пушкиным во многих стихотворениях о положении поэта в обществе. Так, в стихотворении "Поэту" он писал:

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,

Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

А в стихотворении "Разговор книгопродавца с поэтом" мы встречам те же выражения, когда Пушкин размышляет о славе:

Что слава? шепот ли чтеца?

Гоненье ль низкого невежды?

Иль восхищение глупца?

Не надо думать, что Пушкин превозносил себя над людьми, говоря о "невеждах" и "глупцах". Он просто подчеркивал независимость своих суждений, свое право поэта идти туда, "куда влечет его свободный ум". И тут Пушкин высказался однозначно. Возьмем его стихотворение "Из Пиндемонти". Быть свободным, по Пушкину — значит стоять в стороне от общественных волнений, не отождествляя себя ни с одной из социальных групп:

Зависеть от царя, зависеть от народа —

Не все ли нам равно? Бог с ними.

Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать: для власти, для ливреи

Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;

По прихоти своей скитаться здесь и там,

Дивясь божественным природы красотам,

И пред созданьями искусств и вдохновенья

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

Вот счастье! Вот права...

Муза поэта преданно и отважно служила свободе, красоте, добру, справедливости. Это ли не сущность и роль истинной поэзии?