Любовь - сущность жизни Наташи Ростовой.

Любовь - сущность жизни Наташи Ростовой.

Автор: Толстой Л.Н.

“Я так люблю Наташу милую мою”, — мог бы с полным правом перефразировать слова А. С. Пушкина Лев Толстой. Действительно, именно в этой героине воплощен женский идеал писателя. В чем же он состоит?

В Наташе Ростовой бросается в глаза переизбыток жизни. Первая встреча с ней на страницах романа оставляет у читателя впечатление свежей молодости, неукротимого движения: героиня вбегает в залу, где собираются гости, вбегает нечаянно, не рассчитав скорости, и сразу нарушает чинную беседу взрослых. В этой маленькой сцене заключается сжатая проекция всей будущей судьбы Наташи, душа которой настолько переполнена движением жизни, что не всегда может оставаться в рамках того, “как должно”. Так, например, безоглядно отдавшись чувству к Анатолю Курагину, девушка зашла слишком далеко.

Юная Наташа — “черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая”. Толстой нарочно подчеркивает “некрасивость” внешнего облика тринадцатилетней девочки, чтобы контрастом показать обаяние ее естественности. Героиня одарена от природы: мечтает стать танцовщицей и так поет, что восхищенные слушатели забывают обо всем на свете. Она великолепно чувствует красоту мира. Ростову настолько потрясает волшебство лунной ночи в Отрадном, что она не в состоянии заснуть, “ведь этакой прелестной ночи никогда, никогда не бывало”. Наташа несет в себе удивительную свежесть чувств, родниковую чистоту детского взгляда на вещи. Для нее, действительно, все впервые. Она беспрерывно открывает для себя очарование и прелесть мира. Многое напоминает в Наташе Татьяну Ларину Пушкина. Именно “русская душа” сближает героинь “Войны и мира” и “Евгения Онегина”. Мы видим, как девушка танцует “По улице мостовой” в гостях у дядюшки. “Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым ока дышала, — эта графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, — этот дух, откуда взяла она эти приемы?.. Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, неизучаемые, русские, которых и ждал от нее дядюшка”. Святки, гадание вместе с Соней переносят героиню в романтический, таинственный мир народных поверий и обычаев.

Сущность жизни Наташи Ростовой — любовь. Наташа любит всех: и мать-графиню, и отца, и Николая, и Петю, и безропотную Соню, и Бориса Друбецкого, которому клялась в вечной преданности, и весь мир. Она так очаровательна, что не только благородный Денисов, но и умный карьерист Борис Друбецкой всерьез увлечен ею, хотя женитьба на девушке почти без состояния обернулась бы гибелью его карьеры.

Первый бал Наташи Ростовой... Мы чувствуем трепетную готовность героини “на величайшую радость и на величайшее горе”, страстное желание быть приглашенной на танец, быть замеченной. И опять использует Толстой свой любимый прием контраста, сравнивая великосветскую красавицу Элен и Наташу. Внешне Ростова проигрывает, но “на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой”. Именно своей молодостью, естественностью привлекает героиня Андрея Болконского. Танцуя с ней, князь чувствует себя “ожившим и помолодевшим”, а сама Наташа находится “на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне добр и хорош и не верит в возможность зла, несчастия, горя”.

Переизбыток жизни, неопытность — источник ее ошибок, необдуманных поступков. Мать с тревогой чувствует, что “чего-то слишком много в Наташе и что от этого она не будет счастлива”. Именно образ Наташи является ключом к пониманию философской стороны романа. История с Анатолем Курагиным особенно поучительна. Проблема человеческой свободы, главная в романе, выходит здесь на первый план. Как совместить человеческую свободу и законы человеческого общежития, здравого смысла, морали? Свободен ли человек? Где границы человеческой свободы? Эти вопросы неотступно преследуют Толстого, и он пытается дать на них свой ответ.

Любовь к князю Андрею с новой силой пробуждается в героине после отъезда из Москвы с обозом, в котором оказывается и раненый Болконский. Примирение князя с Наташей вполне соответствует идеалу любви к ближнему. Смерть Болконского лишает жизнь Ростовой главного смысла, смысла любви, но известие о гибели Пети заставляет героиню Толстого преодолеть собственное горе, чтобы удержать мать от безумного отчаяния. Наташа “думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни — любовь — еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь”.

Отношение Наташи к Пьеру свидетельствует о проницательном сердце героини. Сравнивая Бориса Друбецкого с Безуховым, она характеризует последнего как темно-синего с красным и четвероугольного. Мне кажется, что в этой ассоциации чутко угадана искренняя доброта Пьера, его милая угловатость, непосредственность.

После замужества Наташа отказывается от светской жизни, пения, нарядов. И это не жертва семье, а потребность отдавать себя целиком тем, кого любишь. Муж и дети составляют главный смысл жизни Наташи. Автор подчеркивает ее материнскую сущность в портрете. “Она пополнела и поширела, так что трудно было узнать в этой сильной матери прежнюю тонкую, подвижную Наташу. Черты лица ее определились и имели выражение спокойной мягкости и ясности. В ее лице не было, как прежде, этого непрестанно горевшего огня оживления, составлявшего ее прелесть. Теперь часто видно было одно ее лицо и тело, а души вовсе не было видно. Видна была одна сильная, красивая и плодовитая самка”. Таков художественный ответ писателя на требования женской эмансипации. Эмансипация, по мысли Толстого, конечно, возможна — достаточно эмансипированы Анна Павловна Шерер, Элен Курагина, Жюли Карагина, — но она никогда не сделает женщину счастливой.

Пусть Наташа далека от интеллектуальных и политических исканий Пьера — взаимопонимание супругов основано не на разуме, не на суждениях, умозаключениях и выводах, а на способности любить, “с необыкновенной ясностью и быстротой познавая и сообщая мысли друг друга, путем противным всем правилам логики”. Таков идеал семейного счастья, при котором отсутствуют перегородки лжи и отчужденности между людьми. Таков толстовский идеал “мира”.