Народ и личность в романе Л. Н. Толстого Война и мир

Народ и личность в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»

Автор: Толстой Л.Н.

Известно, что основой “Войны и мира” Л. Н. Толстой считал “мысль народную”. “Я старался писать историю народа”, — одно из знаменательных высказываний автора о своем романе. Однако Андрею Болконскому и Пьеру Безухову писатель отвел в “Войне и мире” совершенно особую роль, едва ли не главную.

Всякая попытка сравнения или противопоставления Андрея и Пьера была бы ошибкой. По ряду причин эти два героя созданы автором для того, чтобы дополнять друг друга.

Если вычертить кривую нравственных взлетов и падений Андрея Болконского, то она в точности повторит каждый изгиб подобной кривой Пьера Безухова. Они вместе верили, вместе разочаровывались, в.месте снова воскресали и опять мучительно трудно искали ответа на один вопрос: “Какая же правда заключена в судьбе человека, который так суетно живет и так обманно умирает?”

Когда читатель встречается с ними впервые, они одинаково страдают честолюбием: Болконский несчастлив в семейной жизни и мечтает о славе полководца; Пьер страдает от своего двусмысленного положения в обществе, от своей отверженности. Но суть в том, что оба они полностью во власти идей своего круга, признают ценности и идеалы людей суетных и тщеславных и пытаются добиться признания. Какая-то невидимая сила заставляет людей, словно птиц, улетающих осенью на юг, шаг за шагом повторять путь своих отцов, даже еcли это дорога в никуда.

Но Толстой не дает возможности Пьеру и Андрею повторить своих отцов: он испытывает идеалы мира — войной, жизнь — смертью. Разочарованные в идеалах общества (“всё ложь”), герои попадают под власть идей прогресса: они, каждый по-своему, собираются переделать общество. По Толстому, прогресс — мираж, попытка лихорадочной деятельностью подменить веру (“Пьеру все люди представлялись солдатами, спасающимися от жизни”). Именно поэтому князь Андрей и Пьер на своем пути поисков истины терпят новую катастрофу, разуверившись в Сперанском и масонах.

В июле 1812 года началось вторжение Наполеона в Россию. Для двух героев “Войны и мира” это — период растерянности и новых поисков. Кому верить, во что верить?

“Новое чувство озлобления против врага заставило его забыть свое горе”, — пишет Толстой о Болконском. Но озлобление — всегда признак слабости, потери ориентации, почти всегда предшествующей гибели. Бессмысленно, но закономерно погибает Андрей Болконский. Безухову же удается в последнем шаге разойтись со своим другом. Он перестает ненавидеть Наполеона и находит то, что искал всю жизнь. “Этот страшный вопрос: зачем? к чему?., заменился представлением ее”,— добрый гений романа, Наташа Ростова, возвращает Пьера к жизни, как чуть раньше — Болконского. Толстой пишет: “В Пьере была новая черта, заслужившая ему расположение всех людей; это признание возможностей каждого человека думать, чувствовать и смотреть на вещи по-своему”. Это, казалось бы, разрешение вопроса о счастье, признание того, что каждый счастлив тем, во что верит. У счастья нет единой меры: один счастлив там, где другой умирает от горя. Пьер научился не навязывать своего понимания счастья другим и нашел общий язык с людьми, чего он так долго искал. Общий язык с людьми — его не хватило Болконскому в момент гибели.

Одиночество — вот то страшное, что преследует героев на протяжении всего романа и побеждается Пьером. Определение любви лежит в его диаметральной противоположности одиночеству. Любыми способами человек пытается преодолеть одиночество, нащупать свою духовную общность с людьми — общность радостей, интересов, идеалов, веры.

Пьер, попав в плен, встречается со странным солдатом — Платоном Каратаевым, в котором совершенно отсутствовало все самобытное, индивидуальное, загадку личности которого Пьер затем будет обдумывать всю жизнь. Благодаря своим страданиям и благодаря Каратаеву, Пьер обнаруживает свою духовную общность с народом, в нем наряду с чувством личного начинает расти и чувство национального, радость причастности к народной судьбе — пусть даже судьбе нелегкой. Этой счастливой перемене в душе героя помогает закрепиться и любовь Наташи, в которой также очень сильно глубинное, почти генетическое чувство родного, коренного, народного (вспомним ее пляску, ее гневный выкрик при нежелании родных отдать подводы раненым солдатам: “Что мы, немцы какие-нибудь!”).

Таким образом, Толстому удалось найти в жизни гармонию личного и народного и убедительно воплотить эту гармонию на страницах “Войны и мира”.