Неформальная жизнь столицы в 50-х, 60-х гг. ХХ века

Конец 50 – начало 60-х годов нашего столетия.

Неформальная жизнь столицы.

Стихи,

стихи,

стихи...

Доклад по истории

ученика 10 “А”класса

Гуральского Юрия

В конце 50 – начале 60-х годов нашего столетия, во времена знаметитой “оттепели”, которой предшествовал ХХ съезд партии, политическая либерализация, зарождались новые формы общения между соседями и друзьями – то, что, позднее назовут “московской кухней”.

В московских компаниях сложился даже особый стиль общения. Собирались за столом, пели (обычно под гитару), танцевали – и говорили, говорили. Тогда по Москве ходило иножество анекдотов – тоже признак времени, их пересказывали друг другу, не опасаясь получить за это срок. В каждой компании были свои любимые расказчики. Как был и певец. И любимые песни. Это были странные песни: их нельзя было услышать по радио и их не исполняли со сцены, но знали все. Ю.Даниэль назвал это как-то те первые послевоенные годы “временем блатных песен”: “Медленно и постепенно они просачивались с Дальнего Востока и с Дальнего Севера. Они вспыхивали в вокзальных буфетах узловых станций. Указ об амнистии напевал их сквозь зубы. Как пикеты наступающей армии, отдельные песни мотались вокруг небольших городов, их такт отстукивали дачные электрички, и наконец на плечах реабилитированной 58-й они вошли в город. Их запела интеллигенция”.

Потом в московские компании пришли другии песни. Это были даже не песни, а пение стихов под гитару. Среди поющих поэтов сразу появились московские кумиры: Булат Окуджава, Юрий Визбор, Новелла Матвеева... Записи их песен расходились быстро благодаря появившимся магнитофонам. Стихи многократно перепечатывались, и с этого, собственно, начался самиздат.

По свидетельству современников, в самиздате Москвы в конце 50 – начале 60-х годов господствовали именно стихи. Это были прежде всего стихи забытых, запрещенных поэтов – М.Цветаевой, А.Ахматовой, Н.Гумилева, О.Мандельштама и др. “Увлечение поэзией стало знаменем времени, - напишнт потом Л.Алексеева. – Стихами болели тогда люди, ни прежде, ни позже поэзией и вообще литературой особенно не интересовавшиеся. По всей Москве в учреждениях и конторах машинки были загружены до предела: все, кто мог, перепечатывал для себя и для друзей – стихи, стихи, стихи... Создалась молодежная среда, паролем которой было знание стихов Пастернака, Мандельштама, Гумилева”.

Становились популярными вечера поэзии – организованные, импровизированные. Участие в подобных вечерах не всегда было безобидным: часто за чтение “безидейных” стихов можно было получить выговор, например, по комсомольской линии.

В 1958 году в Москве был торжественно открыт памятник Владимиру Маяковскому. После завершения официальной церемонии открытия, на котором выступали запланированные поэты, стали читать стихи желающие из публики, в основном молодежь. Участники той памятной встречи стали собираться у памятника, регулярно, пока по запрещению властей чтение не были запрещены. Запрет действовал какое-то время, но поом чтения возобновились.

Начавшись как пеэтические чтения, встречи у памятника Маяковского в течеии 1958-1961 гг. все более приобрели политическую окраску. Последняя из них состоялась осенью 1961 г., когда были арестованы несколько наиболее активных участников собраний по обвинению в “антисоветской агитации и пропаганде”.

Но традиции устной поэзии на этом не закончились. Ее продолжали вечера в Политехническом музее. Там тоже выступали в основном молодые поэты: Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Булат Окуджава.