Эгоцентрические слова

Вадим Руднев

Эгоцентрические слова - слова, ориентированные на говорящего и момент речи: Я - тот, кто находится здесь и теперь (еще два Э. с.). Еще одним Э. с. является слово "Ты", которое тоже участвует в разговоре - к нему обращается Я. Я и Ты противостоит Он, тот, кто не участвует в разговоре, отчужденная, нездешняя и нетеперешняя реальность. В отличие от Я и Ты, которые находятся Здесь и Теперь, Он находится Там и Тогда (см. пространство). Когда он приближается к Я и Ты, на тот уровень, когда можно разговаривать, Он превращается во второе Ты.

С Я следует обращаться очень осторожно. Ребенок с большой сложностью усваивает эти слова. Хотя считается, что ребенок - эгоцентрик, он предпочитает говорить о себе в третьем лице.

Я не может очень многого: не может врать, спать, клеветать. Такие выражения, как "я лгу", "я клевещу на вас", "я вас обманываю" американский философ Зино Вендлер назвал речевым самоубийством. Действительно, эти слова сами себя зачеркивают.

За Я закреплена функция быть всегда Здесь: Я здесь - абсолютная прагматическая истина, то есть это выражение не может быть неправдой.

Термин «Эгоцентрические слова» принадлежит логике. Его придумал Бертран Рассел. Но на самом деле тройка Я, Ты и Он в наибольшей степени принадлежит лирической поэзии - самой эгоцентрической деятельности в мире:

Я вас любил; любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Я вас любил, безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим;

Я вас любил так искренно, так нежно,

Как дай вам Бог любимой быть другим.

(Э. с. выделены мною. - В. Р.)

Впервые на это стихотворение обратил внимание и проанализировал его в 1960-е гг. Р. О. Якобсон. Он показал, что лирика в сущности не нуждается ни в каких метафорах, достаточно столкновения этих трех Э. с.: Я, Ты и Он (Другой). Она (любовь) также отчуждена от разговора, потому что Она теперь принадлежит Ему (Другому).

Особенность Э. с. состоит в том, что они не называют, а указывают, поэтому Рассел считал, что главным Э. с. является "это". Оно употребляется при так называемом указательном (остенсивном) обучении языку: "Это - яблоко" - с указательным жестом на яблоко; "Это - дерево", "Это - человек"; "А это - Я" - чему обучить гораздо труднее. Потому что для каждого Я - это он сам.

Поэтическое Я находится на границе различных смыслов и ситуаций, на границах возможных миров (см. семантика возможных миров). Современный исследователь С. Т. Золян пишет: "Поэтическое "Я" закреплено за тем миром, в котором оно произнесено, причем в составе истинного высказывания. Но это не наш актуальный мир: ведь сам актуальный мир есть дейктическое понятие, задаваемое координатой "я" [...]. Поэтическому "я" в одном из миров будет соответствовать биографический Пушкин, в другом - я, конкретный читатель. Но и пушкинский, и мой актуальные миры выступают относительно текста как возможные. Как актуальный (то есть действительный. - В. Р.) с точки зрения выделяемого "я" говорящего лица выступает мир текста.

[...] Нет никаких жестких требований, чтобы Пушкин или я, читатель, в момент произнесения помнили чудное мгновенье. Но само произнесение слов "Я помню чудное мгновенье" переносит меня из моего мира в мир текста, и я-произносящий становлюсь я-помнящим. Текст как бы показывает мне, кем был бы я при ином течении событий, то есть описывает меня же, но в ином мире. Посредством "я" устанавливается межмировое отношение между указанными мирами, само же "я" идентифицирует помнящего и говорящего.

Я не становлюсь Пушкиным в момент произнесения его слов, но я и Пушкин становимся "говорящими одно и то же". Я, так же как некогда и Пушкин, устанавливаем соответствие между моим личным "я" и "я" текста".

Ср. аналогичную мысль, нарочито обнажающую это соотношение, в знаменитом стихотворении Дмитрия Александровича Пригова:

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал, недвижим, я...

Я - Пригов Дмитрий Александрович...

Я, я лежал там, и это кровь сочилася моя...

В прозе ХХ в. подлинным первооткрывателем и певцом собственного Я был Марсель Пруст в своей лирической эпопее "В поисках утраченного времени". Вот что пишет об этом академик Ю. С. Степанов: "Следуя за Бергсоном, Пруст полагает материальным центром своего мира "образ своего тела". [...] Весь роман начинается с ощущения этого образа: иной раз, проснувшись среди ночи, "я в первое мгновение даже не знал, кто я, я испытывал только - в его первозданной простоте - ощущение, что я существую, какое, наверное, бьется и в глубине существа животного, я был простой и голый, как пещерный человек". [...]

Но дальше в разных ситуациях, не подряд, но последовательно снимаются телесные пласты и остается внутреннее "Я", которое в свою очередь расслаивается на "Я" пищущего, "Я" вспоминающего, "Я" того, о ком вспоминают, на Марселя в детстве и т. д., пока не остается глубинное, предельное "Я" - "Эго". И, в сущности, о его перипетиях и идет речь. Оно - подлинный герой романа".

В сущности, Я - это и есть целый мир, мир, который, по выражению Эмиля Бенвениста, апроприируется, присваивается мною. Я мыслю, я говорю, я существую, я называю и я именуюсь. Я являюсь сам своим предикатом. Пока есть кому сказать: "Я", мир не погибает.

Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

[И]

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю.

Я царь, - я раб, - я червь, - я Бог.

(Г. Державин)

В эксцентрической форме русского концептуализма эта идея всеоблемлющего Я выражена в стихотворении русского поэта Владимира Друка (приводим его фрагменты):

иванов - я

петров - я

сидоров - я

так точно - тоже я

к сожалению - я

видимо - я

видимо-невидимо - я

в лучшем случае - я

в противном случае - тоже я

в очень противном случае - опять я

здесь - я, тут - я

к вашим услугам - я

рабиндранат тагор - я

конгломерат багор - я

дихлоретан кагор - я

василиса прекрасная - если не ошибаюсь я

там, где не вы - я

там, где не я - я

чем более я

тем менее я

тем не менее - я

И

КТО ЕСЛИ НЕ Я?

Я ЕСЛИ НЕ Я?

Расслабьтесь,

это я

пришел...

Список литературы

Рассел Б. Человеческое познание: Его границы и сфера. - М., 1956.

Якобсон Р.О Поэзия грамматики и грамматика поэзии // Семиотика / Под ред. Ю. С. Степанова. - М., 1983.

Золян С. Т. Семантика и структура поэтического текста. - Ереван, 1991.

Степанов Ю.С. В трехмерном пространстве языка: Семиотические проблемы лингвистики, философии, искусства. - М., 1985.