Пространство и время в романе "И больше века длится день"

Пространство и время в романе "И больше века длится день"

Вот уже почти сорок лет мы читаем произведения Чингиза Айтма­това и никак не можем к ним привыкнуть.

В 60-х годах, будучи еще молодым прозаиком, он поведал о своей люб­ви к родному краю, к людям, живущим в горах Тянь-Шань, окружаю­щим великое озеро Иссык-Куль. “Повести гор и степей” дышали молодо­стью, свежестью, радостью бытия. Но уже тогда появляется “дисгармони­ческая” окрашенность некоторых сюжетных линий, эпизодов, образов хо­лодными оттенками трагического, с особой силой заявившей о себе в пове­стях “Материнское поле” и “Прощай, Гульсары!”. Впервые же ощущение болевого шока читатель испытал в 1970 году от повести “После сказки” (“Белый пароход”). А в 1980 году пронзительно и требовательно взглянул нам в глаза Едигей Жангельдин — главный герой романа “И дольше века длится день”. Каждый раз произведения Айтматова застают врасплох, по­вергают в сомнения и растерянность читателя и критика яркой публици­стичностью, острой социальностью и высоким уровнем художественности, подкрепленным философской глубиной и наполненностью. В этом суть фе­номена Айтматова-писателя. Все его произведения, казалось бы соткан­ные из сиюминутных, наиактуальнейших моментов нашей жизни, несут глубинные пласты, заключающие в себе осмысление сложнейших соци­альных, психологических, общечеловеческих проблем. Его повести и ро­маны принадлежат не только дню сегодняшнему, но и завтрашнему, так как предвосхищают события истории нашего общества и мира в целом.

В романе “И дольше века длится день” существует как бы несколь­ко пространств: Буранного полустанка, Сары-Озеков, страны, плане­ты, околоземного и дальнего космоса. Это как бы одна ось координат, вторая временная: воедино связываются далекое прошлое, настоящее и почти фантастическое будущее. Каждое пространство имеет время, все они взаимосвязаны между собой.

Из этих взаимосвязей, которые возникают благодаря сложному композиционному решению, рождаются метафоры и ассоциативные образы ро­мана, придающие глубину и выразительность художественным обобщени­ям писателя. В самом начале романа стрелочник Едигей разведет все три времени; литерный уйдет в будущее на космодром Сары-Озек, сам Едигей останется в настоящем, а мысли его унесутся в прошлое. С этого момента категории времени будут существовать в разных мирах и развиваться па­раллельно. Соединятся, сомкнутся они лишь в финале романа в страшной картине апокалипсиса. “Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клу­бах кипящего пламени и дыма... Человек, верблюд, собака— эти про­стейшие существа, обезумев, бежали прочь. Объятые ужасом, они бежали вместе, страшась расстаться друг с другом, они бежали по степи, безжало­стно высветляемые гигантскими огненными всполохами...”

Местом встречи времен стало древнее родовое кладбище Ана-Бейит, "возникшее на месте гибели матери, убитой рукой сына-манкурта, изуро­дованного средневековыми жуаньжуанями. Новые варвары построили на родовом кладбище космодром, на котором в толще земной, в прахе пред-' ков до поры до времени таились ракеты-роботы, замкнувшие, казалось бы, разорванную связь времен по сигналу из будущего, вознеслись над ми­ром силы зла далекого прошлого, невероятно жестокого с точки зрения настоящего. Так в романе Ч. Айтматова переплетаются образы простран­ства — времени, героев, мысли и чувства и рождается удивительно гармо­ничное единство, особенно необходимое в наш век не только из-за вторже­ния научно-технических свершений в область фантастики, но скорее пото­му, что противоречив и дисгармоничен мир, в котором мы живем.