Певец во стане русских воинов как отображение гражданского и поэтического кредо Жуковского

Певец во стане русских воинов как отображение гражданского и поэтического кредо Жуковского

Когда говорят о теме поэта и поэзии в литературе, вряд ли кто вспоминает в качестве примера поэтов-романтиков. Разве что Рылеева, приверженца активного направления, в силу своих политических убеждений вставшего на путь борьбы и призвавших на помощь поэзию. Тогда на долю пассивным романтикам остается лишь область мечтаний и грез, прекрасных художественных картин и загадочных образов.

Но хотя гуманистические идеалы не идентичны политическим взглядам и позициям, они тоже заставляют поэта определить свое место в обществе, заявить о себе. Причем не просто словами-лозунгами, а выбором идеалов и совершением поступков. Вспомним несколько фактов из биографии русского поэта первой половины XIX столетия, так называемого пассивного романтика Василия Андреевича Жуковского.

Монархист по политическим убеждениям. Замечательный поэт и переводчик по предназначению Божьему и великому дару судьбы. Наставник великих князей и, следовательно, царский вельможа по должности. Старший друг и учитель Пушкина, покровитель Тараса Шевченко (именно за портрет Жуковского кисти Брюллова, разыгранный в лотерею, выкуплен Шевченко из крепостной неволи) — по велению сердца. И еще — русский патриот, рыцарь Ее Величества Литературы.

Он выбрал для переводов те баллады Шиллера и Гете, где воспевались смелость и мужество и осуждались коварство и деспотизм, в каких бы видах они ни проявлялись: «Ивиковы журавли», «Кубок », «Перчатка», «Суд божий над епископом». Когда настала суровая година — Отечественная война 1812 года, — Жуковский, будучи очень штатским человеком, записался в народное ополчение. Иначе просто не мог: враг угрожал его Родине. Стихотворение «Певец во стране русских воинов» первоначально имеет подзаголовок: «Писано после отдачи Москвы перед сражением в Тарутине» — то есть в начале октября 1812 года. Оно еще в рукописных списках попало в действующую армию и заучивалось наизусть.

Жуковский изобразил Певца (читай: поэта), представляя себе его роль и предназначение на войне. Вопреки словам древних: «Inter arma, tacent musae» (Во время войны музы молчат), его Певец, подобно древнегреческому Тиртею и древнерусскому Бояну, воодушевляет воинов. Стихотворение представляет собой торжественный диалог — что-то вроде древнегреческого драматического выступления, где Певец начинает, а Воины (как хор) подхватывают его слова. Он как бы ведет их за собой. Певец делает воинов во сто крат сильнее, напоминая им о доблести предков, о славных победах:

…Дух отцов воскрес в сынах;

Их поприще пред нами…

Мы там найдем их славный прах

С их славными делами.

Рядом с солдатами и офицерами в 1812 году выступают князья Святослав и Дмитрий Донской, Петр Первый и «грозный наш Суворов », а вслед за ними современные вожди — «могучие», «бодрые», «витязи», «герои», «чести сыны», «отважные орлы», ведущие за собой «крылатые полки».

О каждом из них Певец говорит с гордостью: «Наш», описывая его подвиги. И торжественно-высоко, вдохновенно-звонко звучит устаревшая церковнославянская лексика:

Он пал — главу на щит склонил

И стиснул меч во длани.

Где жизнь судьба ему дала,

Там брань его сразила;

Где колыбель его была,

Там днесь его могила.

Воины подхватывают слова Певца:

Вожди славян, хвала и честь!

Свершайте истребленье,

Отчизна вам взывает: месть!

Вселенная: спасенье!

Певец сумел показать защитникам Отечества, что такое «родина святая», затронуть заветные струны в сердце каждого:

Страна, где мы впервые

Вкусили сладость бытия,

Поля, холмы родные,

Родного неба милый свет,

Знакомые потоки,

Златые игры первых лет

И первых лет уроки…

Там все — там родных милый дом;

Там наши жены, чада.

Насколько современно звучат эти строки сейчас! Понимаешь, что за это будут сражаться, не жалея жизни, и знаешь, что

…В чадах и родине любовь

Зажгут отцов могилы.

Певец сознает, что «арфой ополченный» может встретить смерть, находясь в стане воинов, но он уверен, что

Останется привычный глас

В осиротевшей лире,

что другие певцы продолжат его дело, «добудут жизнь победам».

И мы понимаем, что, призывая идти

Смело в бой кровавый

Под вихорь стрел, на ряд мечей,

За смертью иль за славой,

Певец и сам пойдет с ними, не прячась за чужие спины. Его

слово — тоже оружие в этом бою, тоже поступок.

Как слова и поступки Рыцаря Литературы поэта Василия Андреевича Жуковского, ратовавшего за родину и своих друзей и не боявшегося вставать на их защиту.