Район Коломенский

Семнадцатое столетие было временем интенсивного развития архитектурного ансамбля Коломенского; в 1640-1660-х годах здесь возводятся каменные Казанский храм и Водовзводная башня, снабжавшая водой обширную царскую резиденцию. Наибольший размах строительство в Коломенском приобретает при Алексее Михайловиче. В этот период здесь обновляется все дворцовое хозяйство, возводятся служебные постройки, но главным было создание обширного дворца Алексея Михайловича.

Ансамбль Коломенского второй половины 17-го столетия выделяется среди дворцовых комплексов своего времени. Центром этого необычно обширного и живописного ансамбля был великолепный деревянный дворец царя Алексея Михайловича, вокруг располагались все остальные постройки, и среди них важнейшую роль вертикальной архитектурной доминанты играл величественный шатровый храм Вознесения. Дворец, соединенный крытым переходом с придворной Казанской церковью, занимал обширный участок, обнесенный каменной оградой с двумя парадными воротами - Передними и Задними.

Восточный, парадный фасад дворца был обращен к Москве - реке, к храму Вознесения, расположенному на главной площади перед дворцом, куда выводили и Передние ворота. На этой площади проводились парадные церемонии, встречи иноземных послов, здесь же царь Алексей Михайлович принимал депутацию от народа во времена Медного бунта.

В Коломенском искусно сочетались живописная подмосковная природа и прекрасные шедевры зодчества, созданные талантливыми народными мастерами. В таком сочетании исключительное значение приобретал общий композиционный замысел пространственного решения обширного ансамбля. В Коломенском периода его рассвета имелось все - и широкий захватывающий обзор окрестностей с высокого холма, и изумительный вид на ансамбль с Москвы - реки (когда он возникал перед взором, постепенно раскрываясь при приближении к нему по воде), и окаймленные прекрасной архитектурой парадные площади, и бесконечные в своем разнообразии перспективы, возникавшие при обходе дворца.

Вид, который открывается при выходе на бывшую парадную площадь через арку Передних ворот, до сих пор сохраняет большую силу эстетического воздействия.

Архитектура и пространство - это две основные категории, художественное сочетание которых всегда разрешалось зодчими как важнейшая и вместе с тем наиболее сложная проблема. От того, насколько полноценно использовано зодчими окружающее пространство в создании архитектурного образа, зависит сила и глубина его художественно - эмоционального воздействия.

Храм Вознесения можно считать прекрасным пересказом архитектурной мечты деревянного зодчества русского севера, гениально воплощенным в камне. Весь архитектурный слой памятника нацелен "на деревянное дело"; подобные объемные композиции - почти буквальные прототипы этого храма - стоят в северных селах, не оставляя сомнения в общности их композиций, одновременно объясняя истоки национальной самобытности церкви Вознесения. На мощном, крестообразном в плане основании путем своеобразно выполненных переходов вырастает восьмерик, который завершается шатром, уникальным по изысканности силуэта. Гармоническая форма шатра прекрасно выражает устремление архитектурных масс памятника вверх и одновременно создаёт их уравновешенность, придавая композиционному строю храма необходимое свойство "спокойствия в движении".

Композиция памятника наполнена стремительностью как бы оправдывая посвящение храма Вознесению: создают это движение композиции, вертикали пилястр, раскреповок, но форма завершающего шатра придаёт общему построению покой; в достигнутой гармонии противоположностей заключена удивительная сила эстетического воздействия этого памятника, не оставляющего никого равнодушным.

И ещё одна особенность свойственна этому храму, взметнувшемуся ввысь более чем на 60 метров, венчающему высокий береговой холм Москвы - реки, - непревзойдённое единство целого: зодчий лепит архитектурный объём столпа, не разрушая его общей формы кристалла. Своеобразен, например, художественный приём перехода от основания к восьмерику, выполненный поясом из трёх расположенных один над другим килевидных кокошников. Приём использования диагональной кривой в переходных элементах архитектурной композиции распространён в зодчестве многих стран, но здесь мастер трёхкратным повторением формы кокошника создаёт удивительный рисунок этого перехода, который снизу представляется слегка выпуклым, упругим, усиливающим впечатление динамики архитектурных масс. Одновременно такой приём обеспечил неразрывность, слитность объединяемых архитектурных форм столпа храма. Выше та же форма наклонной, диагональной кривой использована в венце кокошников, аналогично декорируя переход от восьмерика к шатру.

Основой выразительности храма служит геометрически чистая форма гигантского кристалла, состоящая из основания, восьмерика и шатра, скомпонованных слитно и неделимо; все вспомогательные декоративные элементы нигде не нарушают эту основную форму, лишь способствуя впечатлению её целостности. Есть ещё одна интересная общая закономерность композиции памятника, в значительной мере способствующая созданию органичности его облика; в построении храма чётко прослеживается пирамидальность и одновременно с ней постепенное - с высотой - упрощение объёмных архитектурных форм. Действительно, самый нижний ярус представляет собой обширную, усложнённую в плане аркаду основания, несущую террасу - гульбище с широко раскинувшимися, ниспадающими лестницами - входами. Вторым ярусом служит крестообразный в плане объём с многочисленными уступами раскреповок; это достаточно сложная объёмная форма, однако заметно проще сложного и пространственно развитого нижнего яруса храма. Третий ярус - восьмерик имеет ещё более простую форму, лишь незначительно обогащённую выступающими на его гранях пилястрами, а завершающий шатёр выполнен в геометрической форме.

Подобная композиция прекрасно увязывается с землёй, придаёт построению храма убедительную органичность - естественный рост вверх, а наиболее простые геометрические формы верхних ярусов прекрасно «читаются» с более отдалённых точек обозрения. Поразительно художественное совершенство храма Вознесения: можно ещё и ещё раз вникать в сложный язык архитектурной выразительности и открывать новые и новые закономерности и тонкости мастерства, позволившие этому памятнику занять достойное место среди шедевров мирового зодчества.