Образ военного Белгорода в стихотворении И.А. Чернухина «Белгород. 5 августа 1943 года»

Образ военного Белгорода в стихотворении И.А. Чернухина «Белгород. 5 августа 1943 года»

Малышева М. С.

Стихотворения И.А. Чернухина, иллюстрирующие события Великой Отечественной войны, занимают центральное место в ряду патриотической лирики поэта. «Военная тема пронизывает все творчество Чернухина. Он не воевал. <…> Но он мечтал о фронте, мечтал о подвиге во славу Родины и народа, и мечта эта закономерно перелилась в форму художественного произведения» [1, с.10] Поэт изображает сцены военных действий, героические подвиги народа в борьбе с фашистами. Особый акцент делается на топонимике его стихотворений, в центре которых, как правило, образ «малой родины». Наиболее выразительным в военной лирике И.А. Чернухина является образ Белгорода.

Стихотворение «Белгород. 5 августа 1943 года» представляет собой зарисовку дня, когда Белгород был освобожден от фашистов. Город показан в руинах, разрушенный: «Разбит и растерзан до бурой щебенки / Свинцом и кинжальным огнем окрещен, / В завалах кирпичных, осколках, воронках / Чужими мундирами пахнет еще / И приторной гарью…» [2, с.258]. И.А. Чернухин очень живо, чувственно изображает состояние Белгорода в те минуты, подчеркивает, что прошедший столько испытаний город, становится святым местом: «Свинцом и кинжальным огнем окрещен» [2, с.258].

В первом четверостишье раскрывается насыщенная система изобразительно–выразительных средств и приемов, используемых И.А. Чернухиным для передачи эмоций, чувств и состояний Белгорода и его жителей в первые минуты после освобождения города от гитлеровских оккупантов: это и эпитеты («кинжальный огонь», «приторная гарь»), и метафоры («свинцом и кинжальным огнем окрещен»), и прием инверсии («в завалах кирпичных»).

В разрушенном практически до основания городе, несмотря на то, что бой уже утих, еще остались его следы: «На перекрестке, / Уставивший в жаркое небо глаза, / Пришелец лежит, белобрысый, громоздкий, / Берлинец, убитый в бою за вокзал» [2, с.258]. Поэт упоминает о судьбе убитого фашиста, о том, что у него тоже есть мать, Родина, но за вероломное вторжение в пределы чужой страны, за принесенное разрушение, смерть и горе он не достоин иной участи: «Он больше уже не вернется на Шпрее / В свой чистенький домик, где старая мать. / Его бы отсюда убрать поскорее, / Да руки никто не желает марать» [2, с.258]. Но рядом со смертью есть и жизнь. Город начинает подниматься из руин: «Дымятся руины. / Из грязных подвалов / Плетется гуськом уцелевший народ. / Осталось в живых в этом городе мало, / А тот, кто остался, – он еле идет» [2, с.258].

И.А. Чернухин очень выразительно передает состояние жителей освобожденного Белгорода: «Вот женщина в жалких лохмотьях седая / Слепыми глазами глядит на солдат / И тихо смеется, и стонет, рыдая, / И радостно шепчет: / – Он все–таки взят!..» [2, с.258]. Образ жительницы города создается им при помощи эпитетов («в жалких лохмотьях», «радостно шепчет»), а также прямой речи («– Он все–таки взят!..»). Изображая эмоции белгородцев, поэт использует в стихотворении диалог. Так, описывая последние бои на окраине Белгорода, где был убит генерал Апанасенко, он прибегает к этому приему: «Гремит еще бой на окраине южной, / Но реет над городом алый кумач. / – Его выносить из машины не нужно, / Пока не появятся сестры и врач. / Машина гвардейцами сплошь опоясана. / В сторонку! Нельзя!.. / А толпа все растет. / – Ну что там?.. / – Убит генерал Апанасенко. / – Потише, товарищи! Доктор идет» [2, с.259].

Пейзаж также выполняет композиционную и смысловую функции в стихотворении. Городу и окрестностям необходим дождь, символизирующий долгожданное освобождение, начало новой жизни: «Приносят с Донца августовские ветры / И запах полыни, и запах дождя. / Как долго он не был – живому на горе. / Природа печалится, еле жива, / Пылят меловые горячие горы. / Пожухла на редких деревьях листва. / Дождя бы… / На зелень, на земь воспаленную, / На потных людей, на усталых солдат, / Чтоб стало вокруг все, как прежде, зеленым, / И город пропах бы цветами, как сад» [2, с.259].

Интересна система изобразительно–выразительных средств, использованных И.А. Чернухиным в приведенном отрывке стихотворения. Олицетворения («приносят с Донца августовские ветры», «природа печалится») приобретают в него метафорическое значение: это не только состояние природы, но и состояние Белгорода, его жителей. Эпитеты почти осязаемо передают обстановку, царящую в городе и его окрестностях («меловые горячие горы»). Очень интересен стилистический вариант «земь воспаленная», где помимо олицетворения и эпитета «воспаленная» поэт использует прием инверсии, а также употребляет устаревшее слово – архаизм «земь». Также И.А. Чернухин использует сравнение («И город пропах бы цветами, как сад»), отождествляющее надежду на возрождение города.

Война изменила Белгород до неузнаваемости: «Дождя бы… / На эти руины квартировы, / В которых с великим трудом узнаешь / Буденного улицу, / Улицу Кирова, – / Кварталы щебенки, развалины сплошь» [2, с.259]. Приведенное четверостишье может свидетельствовать об использовании И.А. Чернухиным кольцевой композиции («разбит и растерзан до бурой щебенки» – «кварталы щебенки, развалины сплошь»).

Финальные строки стихотворения утверждают веру поэта в возрождение Белгорода: «Старушка застыла. Глядит в изумленьи, / Как ладит мальчишка на крайнем дому / Табличку, гласящую: / «Улица Ленина», / И громко читает себе самому» [2, с.260]. Город разрушен, ему предстоит долгий путь к возрождению, но Белгород не сломлен, не побежден, а значит, у него есть будущее.

В приведенном четверостишье интересны стилистические употребления поэтом форм «в изумленьи» вместо «в изумлении» и «на крайнем дому» вместо «на крайнем доме». И.А. Чернухин прибегает к стилистическим вариантам для усиления эмоционального фона стихотворения, сближения поэзии с народным духом.

Спорным остается вопрос и об образе лирического героя стихотворения. Кто он: сам автор, житель Белгорода или же солдат Красной армии? Можно ли сказать, что он участник изображаемых событий? Или это просто наблюдатель?

Поэт передает эмоции, впечатления лирического героя столь живо и чувственно, что практически не остается сомнений: он является очевидцем страшных военных событий. Определить возраст лирического героя также проблематично. Зарисовка дня освобождения Белгорода дается И.А. Чернухиным с детской непосредственностью, но одновременно и с глубоко трагическим переживанием за судьбу родного города, за его будущее.

Кроме того, в стихотворении центральным является не образ лирического героя, а образ Белгорода, который вбирает в себя остальных героев стихотворения: убитого фашистского солдата, женщину «в жалких лохмотьях», солдат, жителей города, старушку, мальчика и самого лирического героя.

Таким образом, можно говорить об оригинальности данного стихотворения в ряду патриотической лирики И.А. Чернухина. «Белгород. 5 августа 1943 года» по праву может считаться не только лучшим образцом военно–патриотической лирики, посвященной событиям Великой Отечественной войны, но и патриотическим гимном поэта.

Список литературы

1. Малкин Л. Поэзия и жизнь / Чернухин И.А. Стихотворения. Баллады. Поэмы. – Белгород: Отчий край, 2003. – 444 с. – С. 5 – 14.

2. Чернухин И.А. Город надежды: книга стихов. – Белгород: ОАО «Белгородская областная типография», 2006. – 320 с.

3. Чернухин И.А. Стихотворения. Баллады. Поэмы. – Белгород: Отчий край, 2003. – 444 с.