"Что оставляет Ф. Ницше "по ту сторону добра и зла"?"

Ницше с уверенностью можно отнести к числу тех немногих философов, чье имя не нуждается в представлении. Поистине, у каждого читателя будет наверняка свой Ницше, – ведь что мы ищем в другом, как не то, что есть в нас самих?.. Свою философию он рассматривал как волю к власти, как опыт переоценки ценностей, отвергая идеологию и христианскую мораль как проявление рабской психологии низов.
«По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего» - книга философа Фридриха Ницше, которая расширяет идеи его предыдущей работы, используя полемический подход. Впервые она была опубликована в 1886 году.
Из четырех «поздних периодов» сочинений Ницше «По ту сторону добра и зла» наиболее близко к афористическому стилю его среднего периода. Здесь он оспаривает некоторые ключевые предпосылки старой философской традиции, такие как «самосознание», «знание», «истина» и «свободная воля», объясняя их как изобретения морального сознания. Вместо них он предлагает «волю к власти» как объяснение всего поведения; это связано с его «перспективой жизни», которая он считает лежит «вне добра и зла», отрицая универсальную мораль для всех людей. Религия и мораль хозяина и раба занимают видное место, поскольку Ницше переоценивает глубоко укоренившиеся гуманистические убеждения, изображая даже господство, присвоение и нанесение вреда слабым, как не всегда нежелательные.
В этой книге мыслитель обвиняет прошлых философов в том, что им не хватало критического мышления и они слепо следовали догматическим установкам при рассмотрении морали. В частности, он обвиняет их в том, что они основали великие метафизические системы на вере в то, что добрый человек является противоположностью злого человека, а не просто в другом выражении тех же основных импульсов, которые находят более прямое выражение в злом человеке.
Ницше был представителем «философии жизни» - течения в философии кон. 19 — нач. 20 в., выдвигавшее в качестве исходного понятия «жизнь» как основополагающую основу мира. Таким образом, в своих работах он выражал свое отношение к жизни. Его трактат ( как отражение его воззрений) переходит в область «вне добра и зла» в том смысле, что она оставляет позади традиционную мораль, которую Ницше подвергает разрушительной критике в пользу того, что он считает позитивным подходом, который бесстрашно противостоит перспективной природе знания и опасному состоянию современного человека.
Ницше, обсуждает философов прошлого, которых он обвиняет в слепом догматизме, страдании от моральных предрассудков, маскирующихся под поиск объективной истины; и «свободные умы», как и он сам, которые должны заменить их.
Он сам себя освобождает от нравственных рамок современников, считает их устаревшими. Ставит под сомнение проекты прошлой философии, спрашивая, почему мы должны хотеть «правды», а не признавать неправду «как условие жизни». Он предлагает полностью психологическое объяснение каждой из философий прошлого: каждый философский трактат был «непроизвольным и бессознательным мемуаром» со стороны его автора и существует для того, чтобы оправдать моральные предрассудки автора, которые он торжественно подает как «истины».
Ницше утверждает, что с обманчивость мира, в котором как нам представляется, мы живем является самым верным что может уловить наш взор, на что мы можем опереться. Философы не правы противясь всеми силами против того, чтобы быть обманутыми. Это не более чем моральное предубеждение, что истина стоит больше, чем иллюзия.
Жизнь ничто без «кажущегося мира»; Ницше кажется, что из этого следует, что отмена иллюзий будет означать и отмену «истины». Ницше задается вопросами: «Что заставляет нас предполагать, что существует существенная противоположность между «истинным» и «ложным»? «Почему мир, имеющий к нам некоторое отношение, не может быть фикцией? И если кто-нибудь спросит при этом: «но с фикцией связан ее творец?» — разве нельзя ему ответить коротко и ясно: почему? А может быть, само это слово «связан» связано с фикцией? Разве не позволительно относиться прямо-таки с некоторой иронией как к субъекту, так и к предикату, и к объекту? Разве философ не смеет стать выше веры в незыблемость грамматики?»
«Свободные умы», к которым он относит и себя, в отличие от философов прошлого, являются «любопытные до порока, исследователи до жестокости, с пальцами, способными схватывать неуловимое, с зубами и желудками, могущими перерабатывать самое неудобоваримое». Ницше предостерегает против тех, кто пострадает во имя истины, и призывает своих читателей избегать этих возмущенных страдальцев за правду и вместо этого прислушиваться к «циникам» - тем, кто говорит плохо о человеке, но совсем не злобно.
В течение самого долгого периода истории человечества, называемого доисторическим, действия оценивались по их последствиям. Однако за последние 10 000 лет сложилась мораль, в которой действия оцениваются по их происхождению (мотивации), а не по последствиям. Эта мораль намерений, согласно Ницше, является предубеждением и чем-то временным, тем, что необходимо преодолеть».
Ницше критикует неэгоистическую мораль и требует, чтобы мораль прежде всего была вынуждена преклониться перед табелью о рангах. Каждая «высокая культура» начинается с признания «пафоса расстояния».
Христианство, «самый фатальный вид самоуверенности за всю историю», выбило из человека все радостное, напористое и самодержавное и превратило его в «возвышенный выродка». Если, в отличие от прошлых философов, таких как Шопенгауэр, мы действительно хотим решить проблемы морали, то мы должны «сравнить многие морали» и «подготовить типологию морали». В дискуссии, которая предвосхищает «Генеалогию морали», Ницше утверждает, что современная ему европейская мораль – это мораль стадного животного, т.е. она исходит от обиды раба на хозяина.
Ницше утверждал, что различие между добром и злом изначально было описательным, то есть неморальной ссылкой на те, кто был привилегирован, хозяева, в отличие от тех, кто был низмен, рабами. Контраст между добром и злом возник, когда рабы отомстили, превратив атрибуты мастерства в пороки. Если бы благосклонные, «хорошие» были могущественны, говорили, что кроткие унаследуют землю. Гордость стала грехом. Благотворительность, смирение и послушание заменили конкуренцию, гордость и самостоятельность. Решающее значение для победы рабской морали было ее требование быть единственной истинной моралью. Это требование абсолютности столь же важно для философской, так и для религиозной этики. Хотя Ницше дал историческую генеалогию господства и рабства, он утверждал, что это была историческая типология черт, присутствующих в каждом человеке.
Восстав против традиционной морали, подобно его герою Заратустре, поэт и философ Ницше прекрасно понимал, что его «истина ужасна», а избранный путь смертельно опасен: «Вся история, как лично пережитая, – результат личных страданий»; возникла ситуация небывалого риска, меньше всего рассчитанная на адекватное восприятие и понимание, больше всего – на кривотолки и удобнейшую подозрительность, где отнюдь не худшим из подозрений смогла бы показаться аналогия с бессмертной выдумкой Сервантеса»(здесь намек на «Дон Кихота», которого Ф. Ницше особо не жаловал).