Макулатурные кампании конец 1920 - начала 1930 годов

Макулатурные кампании конца 1920 — начала 1930 гг. представляли
собой вторую волну макулатурных кампаний. В силу этого при
характеристике макулатурных кампаний начала 1930‑х гг. следует различать
их внешнюю сторону и глубинный внутренний смысл.
Внешне кампании проводились с вполне благими целями и достаточно
открыто. Все началось с постановления коллегии Наркомата рабоче-
крестьянской инспекции от 20 декабря 1928 г. О порядке изъятия из
учреждений и предприятий архивной и иной бумажной макулатуры для нужд
правительства. Оно было опубликовано для всеобщего ознакомления в
официальном представительном органе. В соответствии с этим
постановлением все государственные, профсоюзные, кооперативные и
общественные учреждения, организации и предприятия, в том числе
архивные учреждения и архивы, обязывались срочно сдать документы, не
подлежащие хранению («архивную макулатуру»), органам утильгосторга для
отправки в качестве сырья на бумажные фабрики. Главная проблема для
архивов была заложена в сроках и исполнителях данного мероприятия: все
документы, не имеющие исторической ценности и практического значения,
предписывалось сдавать на переработку в месячный срок («первая очередь»),
а документы, требующие предварительного просмотра, в двухмесячный
(«вторая очередь»). Для ускорения процесса сбора макулатуры
предписывалось привлекать активистов-общественников, которые под
контролем органов РКИ должны были обеспечить досрочное выполнение и
перевыполнение важного задания.
Макулатурная кампания охватила всю страну. Уже в марте 1929 г. в
ЦАУ РСФСР были направлены акты на уничтожение сотен тысяч
килограммов документов. И основная трагедия заключалась в том, что с
самого начала архивисты были обречены на роль беспомощных
наблюдателей творящегося произвола. Напрасно Центрархив РСФСР издавал

циркуляры всем архивным учреждениям, предписывая им направлять своих
представителей в состав совещаний при местных органах РКИ по вопросам
выделения макулатуры и настаивая на согласовании всех соответствующих
постановлений органов местной власти с архивными учреждениями. ЦАУ
дошло до того, что призывало архивных работников лично посещать «склады
утильсырья» и выявлять там обреченные на уничтожение документы. Это
вызвало яростное противодействие хозяев этих складов, воспринимавших
эти визиты как прямую угрозу выполнению плановых заданий и,
соответственно, получению премий и благодарностей.
В апреле 1929 г. коллегия ЦАУ обратилась с ходатайством в НК РКИ
СССР, «чтобы выборка макулатуры из архивных материалов второй очереди
была исключена из проводящейся кампании и проводилась в порядке
повседневной работы архивных органов». 1
Исключая все аргументы относительно исторической, культурной и
научной важности документальных массивов, которые явно не
воспринимались чиновничьим ухом, коллегия ЦАУ оставила только один
неопровержимый довод о том, что выделение макулатуры из материалов
второй очереди не может считаться рентабельным с точки зрения
макулатурной кампании, так как связанные с этим расходы не оправдывают
ее стоимости.
Однако НК РКИ, получив это ходатайство 29 мая 1929 г., полностью
его проигнорировал. А между тем архивные документы однозначно
свидетельствуют о стремлении центрального аппарата РКИ еще более
ужесточить ответственность своих местных органов за несвоевременную
сдачу макулатуры.
Особые распоряжения были даны Центрархиву, включая его аппарат,
архивы центрального подчинения и местные органы. Отдельным разделом в

1 Цит. по: Хорхордина Т.И. История Отечества и архивы: 1917 - 1980 гг. М.: Российск.
гос. гуманит. ун-т, 1994. С.184

постановлении коллегии НК РКИ ему предлагалось принять следующие
меры:
1. усилить работу по рассмотрению и утверждению отборочных списков
там, где эта работа ведется недостаточно интенсивно;
2. усилить отбор в сдачу бумажной промышленности макулатуры из
архивных фондов, хранящихся в хранилищах Центрархива в Москве и
на местах;
3. принимать решительные меры к расследованию случаев уничтожения
архивов без санкции архивных органов.

Центрархив попал в двойственное положение: с одной стороны, он сам
должен был способствовать скорейшему утверждению «отборочных
списков», отвечая за любое замедление интенсивных темпов этой работы; с
другой стороны — именно он становился ответственным за уничтожение
ценных документов даже в случае ошибок, которые неизбежны при такой
спешке. Немало архивистов попали в те дни на скамью подсудимых.
Ужесточение темпов и увеличение масштаба макулатурной кампании
напрямую связаны с письмом И. В. Сталина, направленным в 1931 г. в
редакцию журнала «Пролетарская революция». Сталин был груб и
безапелляционен, заявляя, что только «безнадежный бюрократ может
полагаться на одни лишь бумажные документы».
Именно здесь наряду с характеристикой научных оппонентов как
«историков-контрабандистов», клеветников, занимающихся «жульническим
крючкотворством», прозвучал и уничижительный выпад в адрес «архивных
крыс» — так Сталин заклеймил архивистов, «не понимающих самых простых
истин». Такое поведение было обозначено как «головотяпство, граничащее с
преступлением, с изменой рабочему классу». 2

2 Цит. по: Хорхордина Т.И. История Отечества и архивы: 1917 - 1980 гг. М.: Российск.
гос. гуманит. ун-т, 1994. С.200.

Центрархив немедленно отреагировал, назвав письмо «важнейшей
политической директивой всему теоретическому фронту и, в частности,
историческому участку этого фронта». 3 Именно с этого времени прямое
сопротивление архивных органов безудержному разгулу «макулатурщиков»
было окончательно сломлено.
В 1932 г. в аппарате ЦАУ был создан особый «штаб по выделению
макулатуры», который был призван обеспечить ударные темпы работы.
Начинается необдуманная и беспорядочная погоня за обеспечением
«большевистских темпов» в ликвидации «бумажного хлама».
Отдельные ведомства и учреждения начинают сдавать макулатуру,
вообще минуя архивные органы, которые, по их мнению, слишком
«волокитят» с разрешениями. В 1934–1935 гг. Центрархив стремился лишь
приспособиться к создавшейся по воле советских партийных органов
ситуации, стремясь установить хоть какие-то рамки в делеразрушения
системы комплектования и хранения архивов.
В июне 1934 г. на правах отдела ЦАУ была образована Центральная
экспертно-поверочная комиссия. Из практики исчезает термин «разборочная
комиссия», поскольку созданные вместо нее экспертные комиссии
занимались только составлением и представлением в высшие поверочные
органы суммарных описей в соответствии с отборочными списками,
разрабатывавшимися по формальному признаку («ведомственными
перечнями»). По существу, во главу угла теперь ставилась не
исследовательская работа архивиста, кропотливо работавшего над каждым
документом, а исполнение чисто технической функции — сверка
соответствия категории документа тому или иному пункту в ведомственном
перечне документов, не подлежащих хранению.
Установить ущерб, нанесенный этими «макулатурными» кампаниями в
масштабах всей страны, невозможно. Всего в госархивах РСФСР, по
неполным данным, было уничтожено в качестве сырья для бумажной
3 Там же.С.200.

промышленности 14 069 т архивных документов, что составляет
приблизительно 28 млн дел. В составе ГАФ РСФСР после «макулатурной»
кампании осталось 27 млн архивных дел. 4
Конечно же, архивная «макулатура» при всех своих мобилизованных
«резервах» была не в состоянии обеспечить всю бумажную промышленность
дешевым сырьем. И архивисты, и чиновники это понимали с самого начала.
Современные историки считают, что истинной целью этого
санкционированного властями массового уничтожения документов была
цель политическая — показать, кто является настоящим хозяином
национального достояния в стране, изъять архивы из культурной и научной
жизни, заставить архивистов подчиняться любым, даже самым абсурдным
указаниям партийных органов.