Эссе на тему: "Советский лагерный фольклор"

Советский лагерный фольклор состоит из различных текстов и практик, которые на протяжении долгого времени формировались в среде заключенных. Так, тексты сочетают в себе различные речевые жанры, значительную часть которых составляют мемуарные записи, дневники или устный фольклор, записанный исследователем либо непосредственным участником событий. Обращаясь к практикам, под которыми я подразумеваю целую совокупность действий, включающих стратегии выживания, коммуникацию и т.д., важно отметить, что они тесно связаны с самим текстом. Подобные источники позволяют получить всю необходимую информацию. Для исследователя важно, в каком виде информация дошла до него, какие обстоятельства предшествовали созданию источника и т.д. В этом отношении мемуары и воспоминания позволяют более внимательно посмотреть на то, что описывает и дает нам автор, так как фольклор и разные второстепенные сведения идут в общей канве повествования. Можно проследить, чему автор уделяет больше внимания. Однако устная история играет не менее важную роль, иногда не просто дополняя текст, а предоставляя ему полноценную альтернативу за счет своей специфики.

В своем исследовании я делаю акцент именно на мемуарах и воспоминаниях, которые создавались бывшими заключенными уже после их освобождения и реабилитации. В некотором смысле подобные тексты являются наиболее близкими к «горизонту событий», так как они все еще создавались в закрытом советском обществе, где переосмысление ГУЛАГа, да и в целом тема репрессий, оставались вне общественной дискуссии. Знание этих обстоятельств помогает исследователю более точно и обстоятельно погружаться в тематику, понимать некоторые моменты, не поддающиеся общественному влиянию, которое наиболее заметно стало проявляться и осознаваться только в конце 1990-х, когда общий антисоветский нарратив буквально захлестнул информационное поле. Однако подобный вакуум, в котором оказались мемуаристы, имел свои минусы: непреодолимый страх, попытки оправдаться, сильное влияние бывших солагерников и т.д. Все эти обстоятельства по-разному отражались на том, о чем писал мемуарист. Наверное, найти наиболее подходящее время для написания и анализа текстов на подобную тематику сложно, но при этом разные тексты можно сравнивать между собой, обращая внимание как на общие черты, так и на принципиальные различия в характере изложения, приоритетах в описании событий или же коммуникативном адресате.

Один из крупных сформировавшихся лагерей к концу 1940-х гг., Речлаг, занимал огромную по площади и по количеству заключенных территорию, которая включала в себя порядка семнадцати лагерных отделений, общей численностью контингента на 1 января 1953 года 35451 человек. Осужденные занимались добычей угля, работой на специализированных предприятиях, строительством дорог, инфраструктуры города Воркуты и т. д. За все время своего существования через Речлаг прошло несколько сотен тысяч человек, которые стали свидетелями деятельности огромной репрессивной машины, создававшей уникальную среду со сложной социальной структурой.

Большой массив источников личного происхождения, сохранившихся как в опубликованном, так и неопубликованном виде, хранится в НИЦП «Мемориал» и Сахаровском центре. Многие оригиналы мемуаров содержат биографические сведения, зачастую составленные самим автором.

Речной лагерь упоминается в разных текстах. Уже с конца 1950-х годов о нем пишут за рубежом бывшие заключенные Йозеф Шолмер, Джон Нобл, Эдвард Буц. Все эти воспоминания были опубликованы и продолжительное время являлись единственным источником информации о системе ГУЛАГа в Коми АССР. Уже значительно позже А. И. Солженицын в своем знаменитом произведении «Архипелаг ГУЛАГ» будет упоминать как сам лагерь, так и трагические события 1953 года, но это не были воспоминания в привычном для нас контексте с их индивидуальной составляющей. Наиболее яркими представляются воспоминания О. Б. Боровского и Е. А. Эминова, которые были представителями научного мира в Речном лагере. Они с большой точностью описывали внутренний быт и социальную структуру внутри зоны. Однако из-за их сильного влияния друг на друга уже после освобождения наблюдались некие общие связи между воспоминаниями и тем, как они описывают происходившие вокруг них события.

Сама система и лагерное устройство порождали серьезный информационный вакуум, который стремительно заполнялся различными слухами, байками и мифами. Именно подобные обстоятельства определяли траекторию коммуникативного поведения заключенных – это стремление к выживанию. А путь к достижению желаемой цели лежал через фольклор, который облекался в форму песен, анекдотов, мифов и выдуманных историй. Как правило, через анекдоты и песни происходило переосмысление всего режима. Рассказывая друг другу подобное, заключенные проходили через определенное сближение и социализацию. Они пытались найти наиболее запоминающееся и выдающееся в событиях лагерной жизни и дать этому определенное выражение через песни и анекдоты. Очень часто можно встретить стихи и частушки, которые были более индивидуализированы, как относительно процесса их создания, так и касательно описываемого объекта. И. В. Сталина и все, что было связано с ним (его деятельность, смерть), можно очень часто встретить на страницах мемуаров в стихах, анекдотах или мифических историях.

Отдельного внимания заслуживает множество мифических историй, которые передавались друг другу в поезде или на нарах в лагере. Они наиболее ярко отпечатывались в подсознании осужденных. И даже спустя тридцать лет после освобождения мемуарист четко воспроизводил совершенно ненужную или выдуманную информацию об исторической личности либо крупном событии. Важно отметить, что такие мифы зачастую распространялись при краткосрочных встречах. По сути это были беседы с незнакомыми для автора людьми, как правило, после таких диалогов собеседники больше не виделись, хотя подобное общение встречалось и при более близких отношениях. Целью пересказа недостоверных историй, по моему мнению, было стремление заключенных разнообразить свой досуг, ведь информации извне поступало слишком мало. Интересно, что по содержанию распространяемой информации можно судить об определенной социальной принадлежности того, кто об этом пишет.

Наличие слухов и мифических историй в лагерях приводило к разным результатам. В первую очередь так формировался определенный взгляд на происходящее вокруг. Ярким примером сильного влияния слухов и мифов является восстание на Усть-Усе в 1942 году. Заключенные, учитывая все причины восстания, четко выделяли только одну – потенциальные расстрелы в ближайшем будущем. Именно это убеждение двигало повстанцами, они были не просто бандитствующей группой, а людьми с четким представлением вектора борьбы. Они осознавали то, чему сопротивлялись. При этом, по мнению автора, тяжелые условия лишь усиливали распространение ложной информации, война и голод создавали комфортные условия для распространения слухов.