Эссе по работе Габриэля Марселя «К трагической мудрости и за ее пределы»

Эссе Марсель

Название работы "К трагической мудрости и за её пределы" указывает на трагизм рационального субъекта, осознавшего пределы его свободы по отношению к объекту и поиска новых способов духовного освоения собственного бытия и преодоления его границ.

Французский мыслитель Г. Марсель поднимает проблему утраты индивидуальности современным человеком. Значительную часть истории цивилизации человек освобождался от природных и социальных зависимостей, сильнее ощущал свою автономную личность, определял свои индивидуальные интересы по отношению к интересам социальных групп. Научно-техническая революция привела к противоположной тенденции возникновения новых зависимостей и структур, подчиняющих себе индивида, она создала новых поработителей личности.

Марсель отвергает крайние позиции отстаивания индивидуальной автономии и слияния с новыми общностями. Он ищет мудрый путь, оставляющий позади ложную альтернативу. Актуальность темы обусловлена угрозой человеческим свободам, исходящей от новых социальных технологий и от реставрации архаических институтов. Противостояние социальному диктату не должно ограничиваться устаревшими формами бунта индивидуальности и эгоизма.

Человек стал бессилен против собственных творений и нуждается в новой мудрости. Она не сводится к техническому интеллекту эксперта, а восходит к дотехнологическим временам и не зависит от эмпирических знаний о средства решения проблем. Внутренний суверенитет личности, проявляющийся голосом совести, опирается на сокровенное личностное знание. Но несмотря на его моральную правоту, в познавательном  информационном аспекте такое знание устарело, потому что оно вытекает из наследуемых культурой научных знаний прошедших эпох. На наш взгляд, примером такой сомнительной мудрости является осуждение преобразования природы с экологических позиций. Такое осуждение подразумевает абсолютную ценность природы и слабую осведомленность о её реальных законах и возможностях современной техники, поэтому аргументы защитников окружающей среды неубедительны. Марсель сам указывает на отживший характер подобной мудрости. У современного человека не осталось даже тех опций, какие были у стоиков эпохи эллинизма. Они могли оградить свою психику от реакций на внешние воздействия. У нынешних людей и внутренний мир есть продукт внешних воздействий. Общественные структуры могут сделать все, что угодно, не только с эмпирическим, но и с трансцендентальным субъектом, который уже и субъектом перестал быть.  Поэтому некоторые философские школы предлагают децентрализацию субъекта, делающую её неуязвимой для властных сил. В этом случае мудрость оказалась бы распределенной по обществу, и конфликт индивида с коллективом прекратился бы. Марсель видит реализацию этого проекта в критике классической философии со стороны Маркса и Ницше, которые редуцировали человеческий разум к силам по ту сторону разума: экономическим и биологическим закономерностям.

Марсель отвергает эти соблазны редукции, это утопия, делающая общество не личностью, а псевдосубъектом, который имеет своеволие, может кого угодно уничтожить, но не обладающий нравственным центром совести. У такой квазиличности нет морали, для неё все дозволено. Подтверждением тому стали тоталитарные режимы ХХ века.

По нашему мнению, реализацией такого децентрализованного субъекта становится китайское общество, управляющее поведением граждан посредством искусственного интеллекта. Электронная программа оценивает поведение личности и предоставляет ей разный набор прав и наказаний. Это не есть мудрость, потому что поведение людей мотивируется не личными нравственными убеждениями, а животными стремлениями к ресурсам и страхом лишений. Это дегуманизация субъекта.

Марсель показывает, что старый тип мудрости, как у древних чиновников с гуманитарным образованием, не подходит к нынешней ситуации, а нового типа мудрости пока нет. Мудрость не сводится к сентиментальности и к ницшеанскому нигилизму.

Трагизм современности в том, что созданные человечеством вооружения, вещества и технологии, способны уничтожить землю, а человечество не в силах это предотвратит. Применяемые способы ограничения развития технологий, международные договоры о сокращении ядерного оружия, сознательный отказ от наиболее грязных производств неэффективны, потому что они выработаны в прошлую эпоху, когда не было таких глобальных проблем. Примером служат экологические общины, отказывающиеся от техники и одевающиеся по старинке. Эти акции не влияют на общество, упрощение жизни есть карикатура на протест.  Средства решения проблем отстают лет на сто от самих проблем.

Критикует Марсель и продвинутый подход Т. де Шардена, основанный на оптимизме эволюции человека. Он считал технику орудием эволюции, способным решать проблемы, порождаемые техникой. На наш взгляд, идеи де Шардена справедливы: природу загрязняет именно отсталая техника, а современная делает производства безотходными и ликвидирует токсичные выбросы. Но Марсель отвергает иррациональную веру в прогресс, которому приписывается объективная неотвратимость. Прогресс - хрупкое творение цивилизации, может быть остановлен волей тупого диктатора или техногенной катастрофой. Научно-технический прогресс должен сопровождаться нравственным прогрессом эволюции психики человека, идеал которого задало христианство. Но христианизация личности еще менее вероятный процесс, на его неотвратимость надеяться нельзя. В мире и над миром нет стабильных механизмов, преодолевающих кризис человечества они заданы лишь в возможности, но не даны актуально. Соединение науки и религии маловероятно и не должно приниматься в расчет при анализе трагичности нашего положения.

Недостающим условием оказывается мудрость, наделяющая смыслом применение техники и её примирение с религией. Марсель считает анахронизмом описание этой мудрости на языке античной классики и скептицизм по поводу мудрости, высказанный философией жизни. Нужен новый путь. Это не состояние высокоразвитого субъекта, а цель каждого человека. Человек должен стать реально высшей ценностью для всех общественных действий. Это новый антропоцентризм. Человек наделяет смыслами все, он есть условие осмысленности каждого явления. Поэтому нет более высоких смыслов, чем ценность человеческой личности. Самая высшая цель всего развития жизни - это человеческая личность. Марсель видит в появлении личности осуществление истины жизни. человек есть смысл Земли и космоса, мерило как технического, так и нравственного прогресса.

Таким образом, жизнь оказывается не чуждой божественному свету и автономному духу, как считали идеалисты и М. Шелер.

Наша жизнь радикально не обеспечена, и мудростью никто не обладает фактически, а лишь стремятся к ней, то есть, становятся философами в смысле Сократа. Начало новой упорядоченности мира не коренится в эмпирическом субъекте и индивидуальном Я, но нельзя теперь его выводить из некоего божественного начала. Точки опоры прогресса тем более нет в самой живой природе. Именно эта безосновательность и рождает чувство трагизма человеческого бытия.

 Осознание смертности вынуждает децентрализацию как утверждение бессмертия человека через других людей, которыми он дорожит. Осуществление смысла жизни человека выходит за рамки этой жизни, затрагивая жизнь будущих поколений. В самом субъекте должны быть средства постижения смысла бытия с другими. Высшая мудрость, по Марселю, заключается в выходе за пределы времени наличного бытия, утверждение абсолютной ценности человеческой личности, в свете которой должны проектироваться технологии и осуществляться религиозные чаяния.

Мы считаем достижением французского философа позитивное решение проблемы гуманизма, не ограниченное скептицизмом, нигилизмом и возвратом к архаическим воззрениям. Учение Марселя превосходит рассуждения постмодерна о смерти субъекта: Марсель указывает путь преображения субъекта к жизни в новой децентрированной форме. Но не в растворении индивида в коллективе, как в первобытные времена и в тоталитарных режимах. И не в обожествлении человека, как в религии. Современный человек ясно понимает, что для него нет точки опоры в религиозной вере, вере в прогресс и законы природы. Он должен выработать иную форму духовного отношения к миру и к себе, чем религиозная вера и научное знание. Это и есть трагическая мудрость. Позиция Марселя напоминает учение Шелера от  трех видах знания: ради господства, ради спасения и сущностном знании. Первое знание подчиняет природу технологиям. Второе знание нравственно совершенствует внутренний мир личности. Третье знание постигает смыслы всех вещей, чистые идеальные сущности. Именно оно составляет цель первой философии. У Марселя же трагическая мудрость включает и сущностное знание, основанное на идеации, и его отнесение к ценностям, характеризующее науку о духе. Марсель усматривает это знание в опережающей науку классической рациональной философии. Но отдает себе отчет, что её способы организации такого знания не адекватны современному общественному мировоззрению и достижениям конкретных наук. Он предлагает проект новой мудрости, которую надо разработать в тесном сотрудничестве философии, науки и религии.

Недостатком этой концепции выступает некая элитарность идеала новой мудрости. Несмотря на заявления об универсальности проектируемого воззрения, его приемлемости для верующих и атеистов, сциентистов и защитников окружающей среды, прогрессистов и консерваторов, такое трагическое, но мужественное и трезвое состояние ума требует широкого образования, глубокого анализа и осознанного нравственного выбора.

Такая мудрость рассчитана на человека будущего, который сам выступает фактором своей эволюции, духовного и интеллектуального прогресса. Он полностью овладевает своей социальной природой, созидает ценности и утверждает абсолютную ценность личности как условие смысла всего бытия.