Эссе на тему: «Дело РАСМЕКО»: из истории нравов российского чиновничества и борьбы с «выжиманием взяток»

Эссе на научную статью Свидзинской М.С. «Дело РАСМЕКО»: из истории нравов российского чиновничества и борьбы с «выжиманием взяток», размещенной в журнале Новый исторический вестник.

В статье освещается одно из первых «громких» дел советского правосудия - «дело РАСМЕКО», произошедших в 1918 г. В результате установления власти большевиков и наведения ими своих порядков: национализация финансовых учреждений, промышленных предприятий, железнодорожного транспорта и средств связи, большевики все более ужесточали борьбу со спекуляцией и «черным рынком». В результате одним из «пролетарских ударов по спекулянтам и взяточникам» стало дело по обвинению ответственных сотрудников Главного управления по снабжению металлами (РАСМЕКО) Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). Данные темы, как взяточничество, коррупция, бюрократия, спекуляция будут актуальны во все времена, поскольку это вечные проблемы человечества, с ними боролись и будут бороться.

В данной статье основное внимание уделяется хозяйственным, политическим и бюрократическим обстоятельствам возникновения дела, предварительному следствию, которое вел Отдел по борьбе со спекуляцией ВЧК, судебному разбирательству в Революционном трибунале при ВЦИК, позиции и аргументации обвиняемых. В основе возникновения данного расследования лежало, как уже было сказано выше, несколько факторов. Возникла определенная проблема: произошло значительное сокращение выплавки черных и цветных металлов в ходе Первой мировой войны. В связи с этим необходимо было создать централизованную структуру, которая бы занималась распределением этих крайне необходимых металлов - был создан комитет уполномоченного по снабжению металлами РАСМЕКО. После прихода к власти большевистского правительства к распределительной функции РАСМЕКО добавилась функция установления цен на металлы и изделия на них. Кроме этого изменилась соподчиненность структур: РАСМЕКО стал исполнительным органом Металлургического отдела ВСНХ. Казалось бы, на первый взгляд, из повествования этих скучных фактов невозможно уловить суть происходящего, однако если задуматься: при смене, к примеру, правительства или управляющего какой-либо компании сменяется весь уклад вещей, вместе с новым управлением приходят новые люди - «приближенные текущего управляющего органа», изменяются порядки. Аналогичным образом, произошло и в данном деле. Так, ранее до изменения сферы полномочий, Москвамет (Отдел металлов Московского областного СНХ) самостоятельно распоряжался выдачей металлов со складов фабрикантам, теперь же эти склады находились под контролем РАСМЕКО и без соответствующего разрешения ни одну единицу металла просто так невозможно было получить. Можно логически представить, что такое положение дел невыгодно как местным чиновникам, распределяющим металл, так и местным фабрикантам, нуждающимся в металле. В связи с этим как ни странно было выдвинуто обвинение по отношению к полному составу руководства РАСМЕКО, которое было построено на показаниях двух фабрикантов (очень неожиданно). Обвинения Фишбейна, одного из фабрикантов опирались на то, что его завод был реквизирован РАСМЕКО без какой-либо причины, с завода вывоз металла ему был запрещен и с него требовали взятку; другой фабрикант утверждал, что ему было запрещено получить вторую часть обещанного металла, в связи с тем, что изначально ему металл был отпущен слишком дешево.

Казалось бы на первый взгляд, можно смело отдавать под трибунал управленческий аппарат РАСМЕКО и обвинять его во взяточничестве и коррупциогенных действиях, если бы не некоторые неувязки. Во-первых, если Каупуш (заведующий РАСМЕКО) скрылся «от правосудия» и был объявлен «врагом трудящихся», то заместитель заведующего С.М. Сухотин и секретарь А.С. Чагадаев самостоятельно явились на допрос по повестке. В свое оправдание они утверждали, что в связи с литовским происхождением заведующего, он случайно сделал опечатку: вместо слова «ревизия» он указал «реквизиция», что и привело к недоумению. А в виду того, что такому жесткому руководству перечить было нельзя, то такой мандат был подписан всеми нижестоящими органами. Ревизия же завода Фишбейна была необходима, поскольку по неофициальным данным было обнаружено, что завод уже располагал большими запасами металла. По вопросу взяточничества, напротив, участники допроса все как один обвиняли Фишбейна в предложении взятки. Однако, когда этот вопрос был задан Фишбейну, то он от него уклонился «по личным, весьма серьезным соображениям». При этом такой ответ никак не смутило следствие, поскольку оно было решительно настроено на выдвижение окончательных обвинений против фигурантов дела. Аналогичная же ситуация произошла со вторым фабрикантом Щербаком. Он требовал выдать ему металл, который находился уже в ведении РАСМЕКО.