Эссе на тему: «Знание – сила»: прав ли Ф. Бэкон?

«Знание - сила» — классическая поговорка. Классическое изречение «Знание - сила» впервые произнес Фрэнсис Бэкон. Знания могут обогатить мышление людей и сделать их умнее. Мы приобретаем знания, и через размышления мы можем решить многие проблемы, о которых раньше не знали. На самом деле Бэкон этого не говорил, его первоначальные слова были такими: «Человеческое знание и человеческая сила — синонимы» [4, стр. 203].

Это предложение взято из третьей цитаты из первого тома философского труда Бэкона «Новые инструменты» (Commercial Press·Chinese Translation of World Academic Masterpieces Series, издание за октябрь 1984 г., перевод Сюй Баоку). Следуя примечаниям к переводу в книге, мы также можем найти некоторые производные выражения о том, что «человеческое знание и человеческая сила едины» [2, стр. 149].

Величайший вклад Бэкона в философию состоит в том, что он предложил ряд принципов материалистического эмпиризма, сформулировал систематическую индуктивную логику, подчеркнув роль экспериментов в понимании. Маркс и Энгельс называли Бэкона «первым основателем английского материализма» и «настоящим родоначальником всей экспериментальной науки», что является научным обобщением особенностей философии Бэкона.

Бэкон считал, что мир есть объективное существование, не зависящее от воли человека, а человеческое знание (познание) может быть получено только из объективного внешнего мира посредством перцептивного опыта. Он сказал: «Человек — слуга и толкователь природы, поэтому все, что он может сделать и понять, — это то, что он действительно видит и думает о природном процессе».

Он считает, что реальность познания и реальность существования непротиворечивы, «разница между ними не что иное, как прямой свет и отраженный свет», что является вполне основательной материалистической теорией отражения. Почему человеческое знание должно начинаться с опыта? Потому что, по мнению Бэкона, вещи в объективном мире могут быть восприняты людьми только через их чувства, по его словам, «индивидуумы (предметные вещи) сначала возбуждают чувства, а чувства кажутся входом и вратами разума» [4, стр. 137].

Стоит отметить, что хотя Бэкон и подчеркивал важность перцептивного опыта для познания людей, он не абсолютизировал это положение, а только подчеркивал, что чувства являются необходимым каналом для познания человеком внешнего мира, но не говорил, что достигается через чувства. Все знания верны, не говоря уже о том, что этот вид знания является всезнанием. Напротив, он считает, что сами чувства имеют ограничения.

Хотя два пути к человеческому могуществу и к человеческому познанию тесно соприкасаются и почти сливаются, ввиду глубоко укоренившейся и вредной привычки к абстракции, лучше начать с них, или позволить активной части печатать и определять свою модель, спекулятивную часть, как штамп...

Теперь мы можем видеть, что два вышеприведенных указания — одно относительно действия, другое — умозрения — суть одно и то же: то, что наиболее полезно в действии, наиболее верно в знании. (Цитаты из четвертого тома второго тома).

Очевидно, известное «знание — сила» является результатом сгущения и максимизации серии изложений Бэкона в «Новых инструментах». Конечно, это не мешает людям носить языковую корону в истории познания на голове Бэкона. Глядя на историю знания, разумно думать, что именно Фрэнсис Бэкон дал новое определение «знанию». Благодаря Бэкону человеческое познание, то есть познание мира, исследование природы, делится на две отдельные стадии — до него и после него [2, стр. 168].

Знания, выраженные Бэконом, как и информация, выраженная в названии «Новых инструментов», имеют ярко выраженный инструментальный оттенок. В истории человечества, особенно после эпохи Возрождения, есть много людей, которые утверждают, что люди хотят использовать знания, чтобы господствовать над природой и установить господство над всем сущим. Но мало кто сформулировал так ясно, как Бэкон: полезное знание есть истинное знание.

Бэкон выступал против так называемого знания, оторванного от действительности и природы, он вносил в гносеологию экспериментальное наблюдение, накопление фактов и здравый смысл жизни. После эпохи Возрождения развитие естественных наук и технического прогресса в Европе поддерживали амбиции Бэкона. Первый том «Новых инструментов» открывается четким заявлением: «Человек, как субъект и истолкователь природы, может сделать и понять только то, что он наблюдал за природным процессом в действительности или думал, он не знает и не может делать». Согласно книге, знание приходит из практики и будет применяться на практике; это одновременно итог предыдущих действий и последующее действие - закон; он эмпирический, а не трансцендентный [2, стр. 128].

«Новые инструменты» можно назвать вступительным манифестом британского эмпиризма и лейтмотивом манифеста единства знания и действия. Из шаблона «единства знания и действия» «едины человеческое знание и человеческая сила» и даже вытирается «знание есть сила», что является логической необходимостью, и это язык, который заполняет пробелы под в рамках определенного закона мышления.

Эмпирики естественным образом склонны к индуктивному мышлению. Из-за познания, основанного на перцептивном опыте, при мышлении и решении проблем всегда используется исходить из конкретных и частных, а не абстрактных и общих аспектов. «Новое» в «Новом органе» Бэкона есть не что иное, как снятие дедуктивного метода, подчеркнутого в «Об органе» Аристотеля.

Введение индукции в качестве нового инструмента также обозначило разделение между британским эмпиризмом и континентальным рационализмом в современном понимании. После Бэкона два способа мышления сформировали различные философии, модели поведения, правовые системы, политические стили и социально-экономические взгляды вовлеченных людей. До Бэкона, восходящего к истории европейской философии, два типа мышления, эмпиризм и рационализм, долго находились в состоянии взаимного противостояния, борьбы, взаимного пересечения и взаимопроникновения.

Переплетение двух типов мышления началось с разногласий между милетцами и пифагорейцами по поводу того, почему все началось. С тех пор он пережил противостояние между теорией чувственного опыта Протагора и врожденным идеализмом Сократа, а также борьбу между теорией материалистического отражения Демокрита и априорной теорией идеализма Платона. Аристотель, с другой стороны, колебался между эмпиризмом и рационализмом и осуществил примирение двух направлений мысли, впервые создав относительно полную формальную логическую систему. Войдя в средние века, философия стала служанкой богословия. Но внутри схоластического богословия противостояние эмпиризма и рационализма все еще продолжается в форме «номинализм против реализма». До Нового времени философия окончательно избавилась от оков теологии. В то же время наука постепенно дифференцировалась и стала независимой от философии. Поэтому предложение Бэкона о новом взгляде на знание стало само собой разумеющимся.