Эссе на тему: "Мераб Мамардашвили «Если осмелиться быть»"

Известный советский философ М. Мамардашвили в беседе «Если осмелиться быть» поднимается важнейшую проблему, актуальную и в те времена, и сегодня – проблему подлинности бытия человеком. Беседа велась более 30 лет назад в государстве, прошедшем этап жёсткого тоталитаризма и ужасы войны, однако проблема, о которой идёт речь, как оказалось, характерна и для современных государств, в частности – нашей страны. В своём эссе я представлю точку зрения М. Мамардашвили, а затем выражу своё отношение в сформулированной им проблеме.

Философ говорит о ситуации «социального онемения», характерной для нашей страны в послевоенный период. Под ним Мамардашвили понимает ужасающую пассивность человека, инфантилизм и нежелание самореализовываться. Стоит заметить, что речь он ведёт о послевоенном поколении, потому что люди, прошедшие войну, получили возможность обучаться в «школе жизни» - в реальном времени, в реальной ситуации. Ввиду отсутствия социальных потрясений, послевоенные поколения росли в сильно расслабленном состоянии. Мамардашвили называется личностью «форму и способ бытия, особое состояние жизни», которого не стало. Человеку, чтобы взрастить в себе личность, должно естественным образом хотеться испытать себя (в терминологии Мамардашвили – «практиковать сложность»), а для этого жизнь должна стать насыщенной событиями. Однако мы не можем обвинять исключительно молодёжь в пассивности – молодёжь растёт не в вакууме, а впитывает в себя образцы поступков тех, кого видит вокруг и кто имеет авторитет – взрослых людей. Если никто вокруг «никак не поступал» - чего можно ждать от молодёжи? И чем дальше история отдаляет молодёжь от военного поколения, тем более усугубляется проблема, и это не проблема молодёжи, а проблема общества в целом. Послевоенное время (современность Мамардашвили) отличается для людей «жизнью на общественном и моральном иждивении», причём одинаково её одновременно проживают и молодые, и старые. По моему мнению, здесь философ откровенно выступает против той искусственно созданной тепличной советской системы, которая поместила людей в странные искусственные условия. Тогда были условия стабильности, по которым заметно ностальгируют эти же «послевоенные» люди сегодня в условиях ужасающей нестабильности, однако полностью отсутствовала «культура практикуемой сложности» - зачем искусственно усложнять себе жизнь?

Мамардашвили считает, что проблема эта появилась не сегодня – она является исторической российской проблемой. Мы охотно перенимаем изобретения у западных стран, которые открыто презираем, но при этом не хотим понять, как жители западных стран пришли к тому, чтобы создать это изобретение. Ведь техника – это результат культуры и развития. А у нас получается сначала отчаянное западничество в духе реформ Петра Первого, а затем – анти-западничество, но с сохранением всех западных достижений для общего пользования. Здесь есть явное противоречие, которое в корне неразрешимо. Внешнее развитие, таким образом, и развитие «напоказ», у нас со времён Петра значительно опережает внутреннее развитие самого человека. «Культурное сознание неделимо и, как уже замечено в литературе, не может один и тот же мозг, который в своих собственных гражданских, нравственных и социальных делах оказывается недорослем, дитем малым, вдруг взять и в физических науках, в сложнейшей технике и т. п. проявить чудеса изобретательности, самостоятельности и отвлеченного интеллектуального мужества». Культуру необходимо развивать и поддерживать, потому что она – мерило духовного здоровья нации.