Эссе на тему: "ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ И ПОЛИТИКА ПАМЯТИ В РОССИИ И СТРАНАХ БЛИЖНЕГО ЗАРУБЕЖЬЯ"

Введение

Несмотря на то, что с момента окончания Второй мировой войны прошло три четверти века, научный и политический интерес к событиям той эпохи не ослабел.

Глобальный масштаб трагедии является определяющим фактором в данном случае.

Рост внимания к теме политики памяти и мемориальных конфликтов обусловлен, прежде всего, значительными изменениями в сфере геополитики и масштабной трансформацией структуры общества. Деконструкция социалистического блока и распад Советского Союза, неприятие идеологии марксизма подавляющим большинством государств бывших соцлагерей, появление новых стран на карте мира и включение их в систему международных отношений - все это предопределило запуск многих тесно взаимосвязанных процессов.

Можно констатировать, что после 1991 года на старой, еще послевоенной основе сформировалась принципиально новая структура международных отношений, и этот процесс был драматичным и напряженным.

Цель исследования – комплексный анализ политической памяти и политики памяти в России и странах ближнего зарубежья.

Основная часть

«Поиск себя», обновление идентичности целыми народами и/или нациями после падения коммунистических режимов, попытки построения демократических обществ на фоне возникновения новых социальных и политических конфликтов и обострения старых.

Кратковременное тотальное доминирование США и их глобализационный проект – это лишь малая часть ключевых событий конца ХХ – начала XXI веков.

Затем актуализировался запрос на многополярную модель мира. Происходит все большее усиление Китая, возвращение России в качестве полноценного, а не второстепенного участника глобального политического процесса, новый виток борьбы за сферы влияния между государствами и их блоками.

На этом фоне, а отчасти в результате описанных процессов, появляются и другие крупные проблемы - международный терроризм, расширение нелегальной иммиграции, рост экономического неравенства между странами и регионами.

Вызовы и угрозы, с которыми сталкиваются государства, процесс медиатизации политики [4] и информатизации меняют формы трансляции и способы воспроизведения политики памяти как на макроуровне, так и на уровне отдельных стран.

В рамках национальных государств вектор от политики памяти мирового сообщества – «коллективной памяти» – смещается в сторону национальной или государственной политики памяти. Этот тип памяти строится на основе истории и символического прошлого отдельного государства.

По мнению Е. В. Беляева и А. А. Линченко, государственная политика памяти представляет собой одну из форм политики памяти, субъектом которой является как само государство, так и его институты или структуры, участвующие в процессе формирования национальной политики памяти [3].

Однако нарастающий процесс медиатизации и глобализации частично нивелирует эффекты реализации стратегий доминирования национальной памяти в пользу коллективной памяти, которая передается через мягкие механизмы воздействия [5], например, культурная глобализация и гуманитарная дипломатия.

Таким образом, каждый тип памяти может использоваться как авторитетный ресурс для легитимации существующей политической системы и нормативных ценностных ориентаций и контуров, а также для институционализации тех или иных политических практик, транслируемых через медийные и немедийные каналы.

Создание стратегий и программ, направленных на формирование национальной политики памяти, тесно связано с национальной идентичностью, поэтому государственную политику памяти можно рассматривать и как символический ресурс.

Кроме того, наличие целостной национальной политики памяти является важным условием успешного позиционирования страны в мировой политике, сохранения исторических ценностей и смыслов, консолидации общества и т.д.

Большое значение приобрела национальная политика памяти. в современном российском обществе из-за необходимости поиска внутреннего самоопределения, позиционирования в системе международных отношений. Современный процесс понимания истории связан не только с выделением важнейших событий прошлого, определявших действительность и способных очертить перспективы развития общества, но и с интерпретацией этих событий.

В этом смысле современное социально-политическое состояние общества является результатом конкуренции, столкновения и взаимодействия различных продвигаемых версий интерпретации истории.

В процессе формирования национальной политики памяти традиционные СМИ (телевидение, радио и печатные СМИ) и новые медиа (социальные сети, блоги, мессенджеры и т.д.) могут выполнять следующие функции.

Во-первых, они меняют временные рамки воспроизводства, потребления, доступности накопленного исторического опыта, представленного в виде архивных документов и источников, памятников культурного наследия (например, виртуальная экскурсия по галерее, виртуальная выставка) и т.д. Новые медиа меняют способ вещания, придумать и представить воспоминания, духовные основы и памятные моменты.

Во-вторых, они становятся инструментом замалчивания или «забвения», то есть в процессе формирования повестки дня отдельные темы и сюжеты намеренно вытесняются или пропускаются в информационном пространстве национальной политики памяти. В качестве примера стоит упомянуть «тихую годовщину» Октябрьской революции.

В-третьих, их используют для фальсификации истории, создания фейковой (недостоверной) информации и новостей с целью форматирования сознания населения и манипулирования национальной памятью. Субъектом, формирующим этот контент, являются как государственные субъекты, так и отдельные пользователи или организации. Классический пример – британская пропаганда во время Первой мировой войны.

Подводя итог характеристике политики памяти в рассматриваемых странах, следует подчеркнуть, что имеют место попытки «преувеличить» собственную государственность. Истоки государственности провозглашают Полоцкое княжество в Белоруссии, Казахское ханство в Казахстане, Древнее Армянское царство в Армении и государство Саманидов в Таджикистане. Кыргызстан официально не дает названия своему старому государству-источнику. Наиболее ярко выраженные формы античности (арийского происхождения) проявились в Таджикистане. Образы «исторического врага» более отчетливо присутствуют в Армении, что связано с острым армяно-азербайджанским конфликтом и недружественной политикой Турции в Ереване.