Эссе на тему: " Конечный и бесконечный анализ"

Начиная со времени своего возникновения (конец XIX столетия) и до сих пор психоанализ приковывает к себе внимание критиков и исследователей, так и не добившись научного статуса. Связано это с тем, что многие моменты психоаналитического учения вызывают споры и дискуссии. В частности, одним из дискуссионных вопросов является следующий: возможно ли вообще закончить психоаналитическое лечение? Не напоминает ли оно некоторую «дурную бесконечность», в которой при решении и закрытии одних проблем тут же открываются другие? Именно этот вопрос является существенным основанием для недоверия к психоанализу и практикующим аналитикам в наше время. Многие люди считают, что начало анализа – это путь в один конец, потому что стоит только начать – и придётся продолжать лечение пожизненно. Удивительно, но столетие назад сам отец-основатель психоанализа З. Фрейд также задавался этим вопросом. Именно ему он посвятил свою статью «Конечный и бесконечный анализ», которая и будет рассмотрена в ходе данного эссе-рассуждения.

Основная часть

Фрейд начинает своё рассуждение с того, что психоаналитическое лечение традиционно воспринимается как очень длительный процесс, требующий полного вовлечения в себя как пациента, так и аналитика. Сами аналитики, заметив такую особенность, начали делать всё возможное для того, чтобы процесс лечения сократить, ради собственного удобства и удобства пациентов, которые, конечно, всегда рассчитывают на быстрый результат. Фрейд ссылается на произведение Отто Ранка «Травма рождения», в котором его коллега высказывает суждение о том, что акт рождения создаёт первичную фиксацию ребёнка на матери, что, в свою очередь, и есть причина «первичного вытеснения». Проработка травмы рождения, таким образом, должна стать путём к полнейшему психологическому выздоровлению человека, причём до такой степени, что ему не придётся обращаться к аналитикам больше никогда. По Фрейду же, такой способ лечения неврозов сильно упрощён, потому что его причины никак нельзя свети только к травме рождения, и такого рода упрощения, кроме как к запутыванию аналитика, ни к чему не приведёт. Сам же Фрейд, рассуждая о том, как закончить анализ, пробовал различные методы, ни один из которых в итоге не привёл к нужному ему результату. Так, например, он пробовал фиксировать временные границы анализа: своему пациенту он говорил, что у них есть ограниченное время, в течение которого они работают. За это время нужно сделать всё возможное, чтобы выздороветь. Поразительно, но это помогало добиться значительно лучших результатов, чем тогда, когда сам пациент считал анализ длительным и бесконечным. Сам Фрейд назвал свой метод «шантажом» и сделал о нём следующий вывод: «он эффективен, если его применять в нужный момент. Но он не гарантирует выполнения той задачи, для которой он используется» [1]. Порой в анализе возникает ситуация, когда пациент делает всё возможное, чтобы вылечиться, но сам аналитик понимает, что они не укладываются в сроки. В таком случае, лечение требуется продлевать, и об этом следует сообщить пациенту. В итоге такой шаг лишает аналитика авторитета в глазах пациента – он перестаёт доверять и аналитику, и самому лечению, что мгновенно сказывается и на процессе, и на результатах. Таким образом, перед Фрейдом возникает ещё одна важнейшая проблема. «Обсуждение технической проблемы ускорения медленного темпа анализа приводит нас к другому, более интересному вопросу: существует ли естественное окончание анализа, существует ли вообще возможность привести анализ к такому завершению?» [1].

В подавляющем большинстве случаев анализ заканчивается тогда, когда прекращаются сеансы между аналитиком и его пациентом. У пациента, при этом, должны пропасть симптомы, от которых он страдал и почему, собственно, пришёл в анализ, а у аналитика складывается чёткая картина того, что проработано так много вытесненного материала и так много понято, что пациент больше не должен вернуться в своё прежнее патологическое состояние. При этом если есть хоть одна внешняя цель, которая препятствует достижению таких целей аналитика и пациента, то анализ не считается незаконченным – он считается пока ещё неполным.

Тем не менее, Фрейд предостерегает и аналитиков, и пациентов от абсолютизации результатов анализа. Мы не можем знать, что будет с тем пациентом, анализ которого окончен в случае, если анализ продолжится. Вдруг те изменения, которые произошли бы при продолжении анализа, жизненно необходимы ему, а аналитик об этом и не подозревает? Где вообще гарантия того, что пациенту не нужны никакие дальнейшие изменения? «Это аналогично тому, как если бы было возможно с помощью анализа выйти на уровень абсолютной психической нормальности» [1], которой, по Фрейду же, просто не существует в природе. В чём же тогда цель анализа, если к нормальности он подвести не в состоянии? Попытки проанализировать психоаналитическое лечение вызывают у Фрейда всё больше и больше сложных вопросов.

В любой психологической травме, которую прорабатывают в ходе анализа, присутствуют два фактора – конституциональный и случайный. Если конституциональный фактор очень силён, то и травма слишком сильная, а значит даже в том случае, если инстинктивная сфера у человека – в полном порядке, травма себя проявит очень ярко. Только в таком случае аналитическая работа покажет себя во всём своём блеске. Это – идеальный случай, когда человек не просто настолько травмирован, что это видно невооружённым взглядом, но и сам добровольно приходит в анализ, осознавая свою травму. На деле же травма, хоть и сильна, но слишком замаскирована действиями защитных механизмов психики человека. В результате этого, в Эго человека возникают крайне неблагоприятные изменения – оно искривляется и ограничивается. Именно эти факторы пагубно влияют и на процесс, и на результат аналитического лечения, и именно поэтому анализ потенциально может считаться бесконечным. Условно говоря, аналитик даже примерно не представляет себе в каждом индивидуальном случае, с какими защитными механизмами он столкнётся, и куда они заведут процесс анализа.

Фрейд приводит пример трёх взглядов на психоанализ – скептический, оптимистический и амбициозный. Скептики утверждают, что ни одно, даже самое успешное, лечение не в состоянии защитить пациента от возникновения нового невроза по новым причинам. Спорить с этим бессмысленно, поскольку так оно и есть. Оптимист скажет, что психоанализ лечит навсегда, и это – момент спорный. Амбициозный же аналитик посмотрит на статистику и поймёт, что она не даёт каких-либо значимых цифр, а это значит, что в каждом случае анализа ему придётся в одиночку вступать на поле боя, на котором он будет ориентировать «здесь и сейчас», без опоры на весь свой предшествующий опыт. При этом амбициозный аналитик осознает следующий факт: «если мы хотим выполнить наиболее строгие требования, предъявляемые к аналитической терапии, наш путь не приведет к сокращению ее продолжительности» [1]. Задачей аналитика, таким образом, должно стать не сокращение времени анализа до минимального, но такое исчерпывание возможности болезни пациента, при которой произошли бы глубокие изменения в личности последнего. И для решения этой задачи немалое значение имеет сила инстинктов самого пациента.

Фрейд утверждает, что аналитик в ходе своей работы занимается «приручением инстинкта» [1]. Ошибочно думать, что цель анализа – полностью заглушить инстинкты в человеке. Более того, такой результат крайне нежелателен. Инстинкт должен быть приведён в гармонию с Эго и больше не искать никакого независимого пути своего удовлетворения. По Фрейду, существует заблуждение о том, что то, чего невротик добивается анализом, нормальный человек получает безо всякой аналитической помощи. «Однако повседневный опыт учит нас, что у нормального человека любые решения инстинктивного конфликта хороши лишь для определенной силы инстинкта, или, точнее, лишь для определенного соотношения между силой инстинкта и силой Эго» [1]. Таким образом, нормальность – условна. Она существует постольку, поскольку человек не попал в ту же ситуацию, в которую попал невротик. Знаменитая медицинская юмористическая цитата о том, что «нет здоровых, есть необследованные» в контексте психоанализа также может быть применена. «Если сила Эго уменьшается от болезни или утомления или другой подобной причины, все инстинкты, которые до этого были успешно приручены, могут возобновить свои требования и устремиться к получению удовлетворений-замен в аномальной форме» [1]. Человек успешен в приручении своих инстинктов только тогда, когда инстинкты приглушены и не демонстрируют своей истинной силы. Как только они усиливаются, человек теряет эту способность. Такие люди, если они это понимают и им действительно от этого плохо, и приходят в анализ за помощью профессионалов. Что же усиливает инстинкты? Это могут быть «свежие» травмы от общения с другими людьми, разочарования, даже взаимное влияние инстинктов друг на друга. Фрейд говорит, что очень многие из тех, кто критикует психоанализ, говорят о качестве инстинктов, но мало кто задумывается о значимости количественного фактора, который первостепенен.

Миссия анализа, таким образом, работать и с качеством, и с количеством. «Анализ создает состояние, которое никогда спонтанно не возникает в Эго, и это заново созданное состояние определяет главное различие между тем, кто был проанализирован, и тем, кто не был» [1]. Эго, только благодаря анализу, оказывается способным «пересмотреть» свои старые вытеснения. Оно выстраивает новые «дамбы» на основе таких переосмыслений, которые качественно прочнее предыдущих. Фрейд говорит об этом так: «действительным достижением аналитической терапии будет происходящее в результате исправление первоначального процесса вытеснения, исправление, которое ставит предел преобладанию количественного фактора» [1].