Сделать презентацию

СДЕЛАТЬ ПРЕЗЕНТАЦИЮ по готовому докладу ( ИНФОРМАЦИЮ МОЖНО ДОБАВЛЯТЬ ) В презентации следует указать автора, годы жизни, волну эмиграции, дата и причины отъезда, отношение к революционным событиям (цитаты из мемуаров, интервью, воспоминаний, произведений), направление, приметы авторского стиля. Если автор возвращался на родину, то рассказать об обстоятельствах, причинах и изменилась ли риторика лирики. И ПАРУ СЛАЙДОВ О Поэтическом объединении «Парижская нота».

Поэтическое объединение «Парижская нота».

Божнев Борис Борисович (Васильевич)

Литературное объединение «Парижская нота»

Феномен литературы первой волны русской эмиграции неотделим от деятельности различных поэтических групп, самой влиятельной и дискуссионной из которых стала «Парижская нота».

«Парижская нота» является одним из самых значительных и дискуссионных явлений в поэзии первой волны русской эмиграции. Это была не формальная школа с манифестами и уставом, а скорее «стихийная поэтическая школа», «лирическая атмосфера» или «философия поэзии», сформировавшаяся вокруг критика и поэта Георгия Адамовича, которого называли «крестным отцом» «Ноты». Название объединению, по распространенной версии, дал Борис Поплавский. К адептам «Парижской ноты» принято относить таких поэтов, как Георгий Иванов, Анатолий Штейгер, Лидия Червинская, Александр Гингер, Николай Оцуп и самого Поплавского.

Их литературная жизнь протекала не в официальных заседаниях, а в кофейнях Монпарнаса, в разговорах и спорах. Эстетика «Ноты» была сформулирована критиком А. Бемом, который, говоря о поэзии Л. Червинской, выделил следующие черты: «Приглушенные интонации, недоуменно-вопросительные обороты, неожиданный афоризм, точно умещающийся в одну-две строки, игра в «скобочки», нарочитая простота словаря и разорванный синтаксис (множество недоговоренных и оборванных строк, обилие вводных предложений - отсюда любимый знак - тире) - вот почти весь репертуар литературных приемов "дневниковой поэзии"». Юрий Иваск добавлял к этому «метафизические акценты»: «Простота в изложении, размышления о самом главном, тоске и порывы Анненского - вот слагаемые парижской ноты Адамовича и его друзей».

Ключевыми принципами «Парижской ноты» были:
1. Понимание поэзии как лирического дневника, «человеческого документа».
2. Выразительный аскетизм в темах, метрах и синтаксисе.
3. «Поэтика черновика» – убежденность в том, что незавершенный набросок искреннее и ценнее отточенного, но безжизненного текста.
4. Культ поэтов-«святых»: Иннокентия Анненского, Александра Блока и Николая Гумилева.
5. Преобладающий стихотворный размер – пятистопный ямб, идеально передающий доверительную, дневниковую интонацию.

«Парижская нота» находилась в постоянной полемике с другими

литературными группировками эмиграции, в первую очередь с «Перекрестком», ориентировавшимся на Владислава Ходасевича и его курс на классическое мастерство и пушкинскую традицию.

Борис Борисович Божнев (1898–1969) является одним из наиболее ярких и в то же время загадочных представителей первой волны русской эмиграции. Родился 24 июля 1898 года в Ревеле, в семье преподавателя истории и литературы Василия Божнева. Отец умер рано — когда мальчику не было и четырех лет, и спустя некоторое время мать Бориса вышла замуж вторично — за старого друга семьи Бориса Гершуна. Хрупкое здоровье матери явилось причиной своего рода «полусиротского» положения будущего поэта — хотя он был усыновлен Гершуном и носил его фамилию, он был отдан на воспитание к родственникам отчима и дол жен был жить у них. Эта «промежуточность» статуса — «дом» и «не-дом», «сирота» и «не-сирота»,«не-еврей» и «еврей» — наложила неизгладимую печать на характер творчества поэта. В отрочестве, однако, по истечении не скольких лет, когда здоровье матери поправилось, Борис смог вернуться в семью, в родительский дом. Он рано стал увлекаться поэзией, музыкой, живописью.

Разразившаяся революция и бедствия гражданской войны разлучили в 1919 году Божнева с семьей. Отчим и мать вынуждены были искать пристанища в провинции, а сына отправили в Париж в надежде на получение им там высшего образования. В Париже Божнева ожидал, однако, не университет, а эмигрантская нищета. Перебиваясь пере пиской нот и устроившись на службу в нотный магазин, Божнев сходится в начале 20-х годов с рядом парижских

В Париже Божнев сближается с литературно-художественной богемой, становится членом «Палаты поэтов» и одним из инициаторов группы «Через» - эмигрантских литературных объединений, достаточно тесно связанных с французским художественно- литературным авангардом 1920-х. Среди знакомцев Б. Элюар и Тцара, Делоне и Леже. Как поэт Божнев дебютирует в сборнике «Русская лирика», изданном в Софии в 1920. Затем следует ряд публикаций в эмигрантских изданиях Франции.

Его отношение к произошедшему раскрывается опосредованно, через его поэтику и общую мировоззренческую позицию, которую современники и исследователи часто характеризовали как «нигилистическую» и заключающуюся в глубоком «неприятии мира». Это неприятие, ярче всего проявившееся в его дебютной книге «Борьба за несуществование» (1925), несомненно, стало реакцией на всеобщий крах и экзистенциальный кризис, порожденный революцией. Критиков шокировал демонстративный антиэстетизм и физиологичность его поэзии, как, например, в стихотворении «Стою в уборной... прислонясь к стене...»,

где смерть изображена в самом неприглядном месте. Однако за этим стояла не поза, а глубоко пережитая экзистенциальная боль. Сергей Яблоновский писал об этой книге: «Ведь для смерти нет пристойных и непристойных мест; она и здесь, в смрадном закутке, державит также, как в палаццо... И он тычет нас, как тычут щенят, в самое грязное и позорное». Это стремление обнажать самые потаенные, «подпольные» стороны человеческого духа и тела и было сутью «Парижской ноты».

Критик Георгий Адамович, положительно оценивший сборник, писал: «Мир этот очень печален и убог. <...> Им отвратителен весь внешний мир, он им чужд и враждебен. Такова тема Божнева». Этот «внешний мир», отталкивающий и враждебный, — это и есть мир после катастрофы, мир изгнания, в котором поэт чувствует себя чужим. Нина Берберова, развивая эту мысль, указывала, что «неприятие мира» для Божнева — «почти мировоззрение», которое выражается в образах «падали», «гноя», «прогнившей земли» и «безобразной зари». Хотя эти образы имеют универсальный экзистенциальный характер, их рождение было спровоцировано в том числе и конкретно-историческим опытом крушения старой России.

«Парижская нота» — это не формальное литературное объединение с уставом и манифестами, а скорее эстетическая и философская тенденция, объединившая молодых поэтов русского Парижа 1920-30-х годов. Ее главным идеологом был критик Георгий Адамович, который призывал к предельной искренности, аскетизму формы, отказу от литературности и «красивости» в пользу глубины и трагизма человеческого существования. Поэзия «Ноты» часто обращалась к темам одиночества, смерти, богооставленности, ностальгии и экзистенциальной тоски. К этому кругу, наряду с Борисом Поплавским, Анатолием Штейгером, Лидией Червинской и другими, принадлежал и Борис Божнев. Как отмечал сам Адамович, Божнев был «единственным „мастером“ среди молодых парижан, самым опытным и взыскательным у них».

Однако творчество Божнева не ограничивалось одной лишь эстетикой «Ноты». Его стиль отличался уникальной двойственностью и «калейдоскопичностью». С одной стороны, в его лирике явно прочитывается влияние авангардных экспериментов с семантикой, с другой — он обращался к архаизированной, неоклассической традиции, восходящей к Баратынскому и Тютчеву. Эта двойственность ярко проявилась в его второй книге «Фонтан» (1927), состоящей из восемнадцати восьмистиший. Если «Борьба за несуществование» была «стихами из подполья», то «Фонтан» — это обращение к «метафизической» линии русской поэзии, к чистоте классической формы и ясности. Критика отмечала: «Фонтан — хорошая книга. Она написана в чисто классических тонах и классической прозрачности». Эта стилистическая

неустойчивость, игра на стыке высокого и низкого, архаики и модернизма, стала фирменным знаком авторского стиля Божнева и предохраняла его поэзию от эпигонства.

На протяжении всей жизни Божнев сохранял позицию неприятия «законов современности», что выражалось и в его биографии. Он был человеком крайне замкнутым, склонным к неожиданным исчезновениям из литературной жизни, что только усиливало ореол загадочности вокруг его фигуры. В 1930-е годы его связи с литературной средой ослабевают, а вышедшие книги «Silentium Sociologicum» (1936) и «Альфы с пеною омеги» (1936) были встречены прохладно или вовсе проигнорированы. Лирический цикл «Саннодержавие. Четверостишия о снеге» (1939), поэмы «Утешенность разрушения» (1939) и «Элегия эллическая» (1940). Полиграфические свойства книг как отражение разрыва с современностью.

Во время Второй мировой войны переехал в Марсель, где вместе с женой несколько раз подвергался угрозам интернирования и ареста из-за еврейского происхождения супруги. После войны Божнев жил на юге Франции, почти не общаясь с представителями эмигрантской литературы, занимался живописью и коллекционированием полотен «наивного жанра». Вместе с тем продолжал писать стихи: по-русски и по-французски.

В послевоенные годы он окончательно перешел на «полулюбительский» статус, издавая свои книги мизерными тиражами «для немногих», часто в формате нотных тетрадей, что было отсылкой к его работе переписчика нот в молодости.

Борис Божнев никогда не возвращался на родину. Он скончался в Марселе в 1969 году. Его поздняя поэзия, создававшаяся в изоляции и адресованная узкому кругу, стала логическим завершением его пути — углублением в метафизические и медитативные темы, еще более отстраненными от сиюминутных литературных веяний. Таким образом, Борис Божнев остается уникальным явлением в истории русской зарубежной литературы — поэтом, который, будучи плотью от плоти «Парижской ноты», сумел выработать собственный, ни на кого не похожий стиль, основанный на парадоксальном сочетании трагического подполья и неоклассического совершенства.