Выполнить задание из файла

Задание 1. Прочитайте выдержки из «Критических фрагментов» Ф. Шлегеля. Охарактеризуйте его концепцию романтической иронии

Шлегель Ф. Критические фрагменты

42. Философия—это подлинная родина иронии, которую можно было бы назвать логической красотой. Ибо везде, где в устных или письменных беседах философствуют не вполне систематически, следует поощрять иронию; даже стоики считали культуру (Urbanitat) добродетелью. Правда, существует и риторическая ирония, при осторожном употреблении оказывающая превосходное воздействие, особенно в полемике. Однако в сравнении с возвышенной культурой сократовской музы она то же, что великолепие блестящей художественной речи в сравнении с древней трагедией высокого стиля. Только поэзия и с этой стороны может возвыситься до философии, и она не основывается на иронических эпизодах, подобно риторике. Существуют древние и, новые поэтические создания, всецело проникнутые божественным дыханием иронии. В них живет подлинно трансцендентальная буффонада. С внутренней стороны — это настроение, оглядывающее все с высоты и бесконечно возвышающееся над всем обусловленным, в том числе и над собственным искусством, добродетелью или гениальностью; с внешней стороны, по исполнению — это мимическая манера обыкновенного хорошего итальянского буффо. Римляне ближе и понятнее нам, чем греки. И все же подлинное понимание римлян встречается несравненно реже, чем понимание греков, потому что синтетических натур меньше, чем аналитических. Ибо существует особое понимание наций, понимание исторических и моральных индивидов, а не только практических сфер, искусств или наук.

48. Ирония — форма парадоксального. Парадоксально все хорошее и великое одновременно.

108. Сократовская ирония — единственное вполне непроизвольное и вместе с тем вполне обдуманное притворство (Verstellung). Одинаково невозможно как измыслить ее искусственно, так и изменить ей. У кого ее нет, для того и после самого откровенного признания она останется загадкой. Она никого не должна вводить в заблуждение, кроме тех, кто считает ее иллюзией и либо радуется этому великолепному лукавству, подсмеивающемуся над всем миром, либо злится, подозревая, что и его имеют при этом в виду. В ней все должно быть шуткой и все всерьез, все чистосердечно откровенным и все глубоко сокрытым. Она возникает, когда соединяются понимание искусства жизни и научный дух, совпадают законченная философия природы и законченная философия искусства. Она содержит и пробуждает чувство неразрешимого противоречия между безусловным и обусловленным, между невозможностью и необходимостью исчерпывающей полноты высказывания. Она самая свободная из всех вольностей, ибо благодаря ей можно возвыситься над самим собой, и в то же время самая закономерная, ибо она безусловно необходима. Весьма хороший знак, что гармоническая банальность не знает, как ей отнестись к этому постоянному самопародированию, когда вновь и вновь нужно то верить, то не верить, пока у нее не закружится голова и она не станет принимать шутку всерьез, а серьезное считать шуткой. Ирония у Лессинга — инстинкт, у Гемстергейса — классическая штудия, у Хюльзена возникает из философии философии и может намного превзойти иронию тех обоих.

Задание 2. Какие трансформации произошли с рейнской легендой о Лорелее стихотворениях К. Брентано и Г. Гейне?

Рейнская легенда

Немецкая легенда о Лорелее принадлежит к числу так называемых «местных преданий», то есть связанных с какой-либо определенной местностью. На берегу Рейна, близ города Бахараха, стоит высокая скала, издревле славившаяся удивительно отчетливым эхом, которое разносит далеко по воде голоса и каждое сказанное слово повторяет несколько раз.

Эту скалу называют скалой Лорелеи.

Легенда рассказывает, что в давние времена неподалеку от этой скалы в прибрежной деревушке жил бедный рыбак с дочерью, золотоволосой Лорелеей.

Лорелея полюбила знатного рыцаря и бежала с ним из отцовского дома. Рыцарь увез ее в свой замок, но недолгим было счастье красавицы. Прошло время — и рыцарь охладел к прекрасной Лорелее. Она вернулась в родную деревню и стала жить, как жила прежде, но сердце ее было разбито.

Красота Лорелеи привлекала многих достойных юношей, многие верно и преданно любили ее и хотели сделать своей женой, но она никому не верила и никого не хотела любить.

Люди начали обвинять ее в жестокосердии, а некоторые говорили, что она завлекает мужчин колдовством, чтобы отомстить им за измену рыцаря.

Эти слухи дошли до местного епископа. Он призвал к себе Лорелею и стал сурово ее упрекать. Несчастная красавица заплакала и поклялась, что неповинна в колдовстве, а потом сказала, что единственное ее желание — окончить свои дни в монастыре, в тишине и уединении.

Епископ одобрил ее намерение и дал ей провожатых до ближайшей обители. Путь туда лежал по берегу Рейна. Лорелея поднялась на высокую скалу, чтобы в последний раз взглянуть на рыцарский замок, где она так недолго была счастлива.

А в это время ее неверный возлюбленный плыл на лодке по Рейну, приближаясь к опасному водовороту у подножья скалы.

Увидев его, Лорелея простерла к нему руки — и окликнула по имени. Рыцарь взглянул наверх, забыв про весла, и тут же лодку подхватило водоворотом, перевернуло и увлекло на дно.

Лорелея с горестным криком бросилась со скалы в воды Рейна следом за своим возлюбленным — и утонула.

Но с той поры по вечерам, на закате, стала появляться над Рейном ее бесплотная тень. Словно живая, сидит Лорелея на вершине скалы, золотым гребнем расчесывает свои золотые волосы и поет так печально и нежно, что всякий, плывущий в этот час по Рейну, заслушавшись, забывает обо всем на свете и гибнет в водовороте у подножия скалы Лорелеи.

К. Брентано

Лорелей

На Рейне в Бахарахе

Волшебница жила.

Ее краса немало

Несчастий принесла.

Безжалостно губила,

Всех, кто вздыхал по ней.

Таинственная сила

Была у Лорелей.

Ее епископ строгий

На грозный суд призвал,

Но и служитель Бога

Пред ней не устоял.

Он молвил ей с участьем:

"Бедняжка, что с тобой?

Зачем несешь несчастья

Ужасной ворожбой?" -

"Пусть смерть придет за мною,

Погибнуть я должна.

Я смерть своей красою

Нести обречена.

Мои глаза - как пламя

И руки - словно сеть.

О, бросьте меня в пламя,

Порвите мою сеть!" -

"Тебя проклясть не властен

И сжечь тебя в огне:

Огонь любовной страсти

Теперь кипит во мне!"

"О патер, не глумитесь

Над участью моей

И Господу молитесь

За душу Лорелей!

Мне здесь ничто не мило,

И жизнь нет сил терпеть.

Моя мечта - могила.

Так дайте умереть!

Меня мой друг сердечный

Оставил здесь одну,

Уехал он навечно

В далекую страну.

Печаль в бездонном взоре

И нежность белых рук...

Вот он - источник горя,

Вот мой волшебный круг.

Своим лицом и статью

Я горе всем несла,

На мне лежить проклятье,

Скорей бы смерть пришла!

Не отнимайте права

Погибнуть во Христе

И сгинет злая слава

В могильной темноте".

Тогда Христа служитель

Трех рыцарей призвал

И девушку в обитель

Везти им приказал.

"В обители печальной

Ты мир в душе найдешь

И к смерти долгожданной

Ты в свой черед придешь.

Христос - твой утешитель

От суеты вдали..."

И девушку в обитель

С охраной повезли.

"О рыцари, пустите

Лишь раз свернуть с пути.

Мне, бедной, разрешите

На ту скалу взойти.

Мне б разглядеть в тумане

Его высокий дом,

И я монашкой стану

Безропотно потом!"

И с ловкостью чудесной

Взобралась Лорелей

Вверх по скале отвесной,

И рыцари - за ней.

И Лорелей сказала:

"Среди зеленых волн

Я парус увидала,

Его я знаю челн!

Счастливой быть отныне

Пришел и мой черед!"

И бросилась с вершины

Она в пучину вод.

Нет рыцарям спасенья:

Обратно не сойдут.

Все три без погребенья

В мучениях умрут.

На Рейне в Бахарахе

Ту песню напевал

Один рыбак и слышал

Я голос среди скал:

Лоре Лей!

Лоре Лей!

Лоре Лей!

Эхо души моей.

Гейне Г.

Лорелея

(перевод А. Блока)

Не знаю, что значит такое,

Что скорбью я смущён;

Давно не даёт покоя

Мне сказка старых времён.

Прохладой сумерки веют,

И Рейна тих простор.

В вечерних лучах алеют

Вершины дальних гор.

Над страшной высотою

Девушка дивной красы

Одеждой горит золотою,

Играет златом косы.

Златым убирает гребнем.

И песню поёт она:

В её чудесном пенье

Тревога затаена.

Пловца на лодочке малой

Дикой тоской полонит;

Забывая подводные скалы,

Он только наверх глядит.

Пловец и лодочка, знаю,

Погибнут среди зыбей;

И всякий так погибает

От песен Лорелей.