Песнь и песенка в творчестве Павла Васильева

Русский поэт Павел Васильев, выросший и ставший поэтом на казахской земле, был человеком сильных страстей и неуемного жизнелюбия, но ему суждена была трудная судьба, суждено было стать жертвой трагических ошибок – он погиб в зловещем 1937 году в самом расцвете жизненных сил и таланта. Еще долгих двадцать лет его имя будет под строжайшим запретом, и только в 1957 году его реабилитируют посмертно. Современникам он запомнился как человек широкой души, который, несмотря на молодость (он прожил всего 27 лет), понимал судьбу и тяготы простого народа.
В начале 30-х годов Павел Васильев буквально ворвался в поэзию, сразу заявив о себе ярко и громко. Уверенным шагом и с полным осознанием творческих сил он входил в литературный круг. Природный дар и недюжинная внутренняя сила помогли молодому поэту, только что появившемуся в столицу, стать полноправным членом писательского общества. Его имя в те годы сравнивали с именами Н. Клюева, С. Есенина, В. Маяковского. Маститые поэты признавали колоссальный талант начинающего поэта. Однажды на поэтическом концерте, выйдя на сцену после Павла Васильева, прочитавшего стихотворение «К Наталье», Борис Пастернак, обратившись к аудитории, сказал, что «считает неуместным и бестактным что-либо читать после этих блестящих стихов».
В чем же секрет такого стремительного вхождения Павла Васильева в большую поэзию? Вопрос почти риторический и требует неоднозначного ответа. Но многие литературоведы расценивают его приход в литературу как явление закономерное. В. И. Хомяков, считая, что конец 20-х – начало 30-х годов – это «время несбывшихся надежд», время «всеобщего поиска гражданских и духовных точек опоры», уверен, что появление «феномена Павла Васильева» было необходимо. По мнению исследователя, Васильев «… указал, откуда надо начинать: от разговора простого, повседневного, от того самого быта, от которого открещивались многие глашатаи революции, но к которому накрепко прирастал человек». А В. В. Сорокин в книге «Крест поэта» писал еще конкретнее: «Бог, русская земля послали Павла Васильева предупредить…».
Выросший в Казахстане и уже к началу своей творческой деятельности успевший объездить чуть ли не всю страну – от Владивостока до Москвы, Павел Васильев хорошо знал народную жизнь. Еще со школы он знал казахский язык, а казахское народное искусство было впитано им от родных казачьих степей Прииртышья. Эти знания поэт талантливо вложил в форму русского свободного стиха. Формирование на основе двух культур – казахской и русской, фольклор двух народов с его готовой системой нравственных и эстетических ценностей, с его образами и мотивами, влияние нравственно-философских идей новокрестьянских поэтов (С. Есенина, Н. Клюева и др.) – все это стало для Васильева универсальным средством постижения народной жизни.
Павел Васильев благодаря своим бурным задаткам, яркому и стремительному воображению внес в русскую литературу много нового. Это был совершенно новый взгляд не только на поэзию, но и на всю человеческую жизнь. А секрет всего этого скрывался в том, что в его поэзии во всю мочь прозвучало народное слово. По мнению исследователя его творчества Н.В. Поповой, «П. Васильев не только органично вплетал в свое творчество народно-поэтические традиции, поэт сам рождал и взращивал эти традиции».
Молодой поэт отличался удивительной работоспособностью. Две книги очерков о Сибири («В золотой разведке» и «Люди в тайге»), напечатанные еще при жизни, множество публикаций в газетах, десять разнообразных по жанрам поэм и десятки лирических стихотворений. Характерно то, что не только в поэмах, но и в лирике, отличавшейся мощным эпическим стилем, одинаково успешно поэту удавались природные образы и характеры его многочисленных персонажей. И все это в основном под влиянием фольклора.
Фольклорные мотивы поэтики Павла Васильева проявляются, прежде всего, в распространенном в его художественном методе жанре песни, песенки, припевки и т.п. Поэту, по мнению Т.М. Мадзигон, удался «замечательный сплав естественного материализма с фольклорной романтизацией», его поэмы и многие стихотворения построены согласно «фольклорно-песенной структуре» и проникнуты «тональностью и стилистикой историко-песенного фольклора».
Рожденный и вскормленный на сибирско-азиатских просторах, носитель двух древних языков, Павел Васильев любил именно жанр песни, который имел большое значение и для русского, и для казахского народного творчества. Многие произведения поэт и назвал песнями: «Песня о гибели казачьего войска», «Песня об убитом», «Песня», «Песни киргиз-казаков», «Песня о Серке» и др. Он и выстраивал свои произведения как повествования-песни, в соответствии с былинными и эпическими традициями. Павла Васильева исследователи сравнивают с древнерусским сказителем Бояном, который исполнил «на звончатых да яровчатых гуслях незабываемые песни-погудки родного Прииртышья».
Поэтические тексты Васильева пестрят вставками фрагментов из народного песенного фольклора, часто фигурируют в них национальные музыкальные инструменты казахов: дудка, домбра, а его лирический герой в любой момент готов заиграть на них. Песня для персонажей произведений Васильева – это жизнь, то, что необходимо, чтобы выстоять, и они поют при любых обстоятельствах:
Голод, и смерть, и сон поборов,
Пели товарищи у костров.
(«Песня о гибели казачьего войска»)
Поэт социально-философской направленности, П. Васильев считал основной своей задачей создание народных образов, и поэтому почти все его произведения – это творческое переплетение литературно-художественных и народнопоэтических принципов отражения действительности. Народные песенные жанры, включенные им в произведения в их первозданном виде или в форме авторского преобразования, помогали поэту успешно выполнить поставленную задачу. Включенная в эпические и лирические тексты народная песня выполняет у Васильева ту же миссию, что и в фольклоре: его персонажи в песне «отвлекаются», «забываются», «отдыхают» от той тяжелой, а порой и страшной работы, которую им приходится выполнять. Только в песне, по мнению автора, по-настоящему раскрывается правда и боль народного слова, радость и печаль народного сознания.
Композиционная роль народной песни у Павла Васильева весьма разнообразная. Так, например, в поэме «Песнь о гибели казачьего войска» в одной из глав он использует наполненную грустью колыбельную мелодию, которая отражает в данном случае сюжетную линию произведения. Словами песни «Далеко-далешеньки, вдалеке, Кровь у твово батюшки на виске. Спи ты, неразумное, засыпай, Спи, дите казацкое, баю-бай», во-первых, ребенку, а следовательно, и читателю сообщают о гибели его отца, во-вторых, автор показывает народную трагедию – разрушение родового начала. В этом же произведении введенные авторские частушки позволяют наполнить сюжет современным содержанием, придать ему определенное классовое звучание.
Свадебная обрядовая песня и похоронный плач в поэме «Соляный бунт», рекрутские и походные песни в поэме «Песня о гибели казачьего войска», тексты песен христианской тематики в лирике – это далеко не весь список включенных в произведения Васильева народных песен и их мотивов.
В этом отношении творчество Павла Васильева было близко к творчеству другого русского поэта – Николая Асеева. Разница была лишь в том, что если творчество Васильева основывалось на казацком фольклоре, то Асеев, особенно в раннем творчестве, страстно увлекался славянской песней и ритмами старинных русских, украинских и польских плясок. Было и в биографиях этих людей, и в их характерах достаточно много общих черт. Еще мальчишками родственники (у Васильева – мать и отец, у Асеева – дед) научили их любить природу, народную поэзию, а фразу исследователей об Асееве о том, что с детства его заразили «непокорством, духом бродяжничества и отвращением к устоявшемуся быту», можно с полной уверенностью применить и для характеристики Павла Васильева.
Говорить о каком-либо влиянии поэзии Николая Асеева на творчество Павла Васильева в отношении этих двух поэтов, пожалуй, нельзя. Они были близко знакомы, но Васильев мало восторгался лирикой Асеева, а последний даже неоднократно выступал с критикой в адрес Васильева. Правда, эта критика касалась морального образа жизни молодого поэта. В 1935 году в газете «Правда» было опубликовано «Письмо в редакцию», в котором коллеги Павла Васильева требовали от властей принять к нему «решительные меры». В числе двадцати подписей, стоявших под этим письмом, была подпись и Николая Асеева. Талант же Павла Васильева был признан и им.
Связь прослеживается именно в похожести произведений, которая, как уже было отмечено выше, идет от использования ими фольклорных традиций и которая в большей степени выражается в произведениях, названных «Песнями…». И у того, и у другого множество бытовых зарисовок, которые являются отражением жизненного и духовного начала в человеке. Их творчество пронизывает идея превосходства простой и грубой жизни над жизнью цивилизованных, городских людей. Активное восприятие явлений общественной жизни, воспевание атмосферы радостного труда, верность жизненному восприятию бытия – эти и другие черты отчетливо прослеживаются в творческом наследии того и другого поэта.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Васильев П.Н. Избранное / П.Н. Васильев; предисловие, составление и подготовка текста П.С. Выходцева. – М.: Худ. лит., 1988. – 414 с.
Гладков А. К. Встречи с Пастернаком / А. Гладков. - М. : Арт-Флекс, 2002. - 283 с.
Мадзигон Т.М. Творчество Павла Васильева: автореф. дисс. ... канд. филол наук: 10.01.01. – М., 1966. – 21 с.
Попова Н.В. «Родовое начало» в поэзии Павла Васильева / Н.В. Попова // Проблемы исторической поэтики. Вып. 12: Евангельский текст в русской литературе XII-XXI веков: цитата, реминисценция, мотив, сюжет, жанр. Вып. 9 – Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2014. – С. 472.
Смола О. П. Лирика Асеева / О. Смола. - М. : Худож. лит., 1980. - 158 с. 
Сорокин В. В. Крест поэта / Валентин Сорокин. - 2. изд., доп. - М. : Совет. писатель, 2000. – 474 с.
Хомяков В.И. Тема судьбы в поэзии Павла Васильева // Вестник Омского университета. Вып. I. - Омск, 2002. - С 71-73.