Религиозное понимание техники

Не будет преувеличением сказать, что вопрос о технике стал вопросом о судьбе человека и о судьбе культуры. В XIX век – век маловерия, единственной сильной верой цивилизованного человека остается вера в технику, в ее мощь и ее бесконечное развитие. Человек жаждал чуда для веры. И вот техника производит настоящие чудеса.

Проблема техники очень тревожна для христиан. У них есть два отношения к технике, и оба недостаточны.

1. Большинство считает технику религиозно нейтральной. Техника дает усовершенствования жизни, которыми пользуются и христиане. Техника умножает блага жизни и не ставит перед этой частью христиан никакой духовной проблемы.

2. Христианское же меньшинство испытывает ужас перед возрастающей мощью техники над человеческой жизнью и видит в ней зверя, выходящего из бездны. Все, что не нравится, что разрушает привычное, легко объявляется торжеством антихриста и приближением конца света. Это есть ленивое решение вопроса.

Впрочем, первое решение в смысле нейтральности тоже ленивое, так как оно просто не видит проблемы.

Вообще, господство техники и машины есть прежде всего переход от органической жизни к организованной жизни, от растительности к конструктивности. Техника разрушает старые тела и создает новые тела – тела организованные.

Основная проблема с техникой в том, что творение человека восстает против него самого, против своего творца, более не повинуется ему. Так, рационализация промышленности порождает безработицу – как известно, величайшее бедствие нашего времени. Труд человека заменяется машиной, это есть положительное завоевание, которое должно было бы уничтожить рабство и нищету человека, но машина диктует свои законы. Таким образом человек оказывается беззащитным перед собственными же изобретениями.

Можно сказать, что техника имеет космогенное значение, так как через нее создается новый космос. Lafitte говорит, что наряду с неорганическими и органическими телами есть еще тела организованные – это царство машин, особое царство. Это есть новая категория бытия. Человеку удалось вызвать к жизни и реализовать новую действительность. Это есть показатель страшной мощи человека. Это указывает на его царственное и творческое призвание в мире. Но это, также, и показатель его слабости, его склонности к рабству.

Смысл технической эпохи прежде всего в том, что она заканчивает теллурический период в истории человечества, когда человек определяется землей не в физическом только, но и в метафизическом смысле слова. В этом религиозный смысл техники.

Техника дает человеку чувство страшного могущества, и она есть порождение воли к могуществу и к экспансии. Бесспорно, это новая форма массовой организации жизни, эта технизация жизни разрушает красоту старой культуры, старого быта. Массовая техническая организация жизни уничтожает всякую индивидуализацию, всякое своеобразие и оригинальность. То что мы сейчас называем «технической эпохой» тоже не вечно. Эта эпоха неслыханной власти техники над человеческой душой кончится, но кончится она не отрицание техники, а подчинением ее духу.

Внутренняя связь человека с душой природы есть другая сторона его отношения к природе. Окончательное вытеснение ее техническим актуализмом уродует не только природу, но и человека. Будущее человека нельзя мыслить целостно, оно будет сложным. Будут реакции против техники и машины, возвраты к первозданной природе, но никогда не будет уничтожена техника и машина, пока человек совершает свой земной путь.

Техника наносит страшные удары гуманизму, гуманистическому миросозерцанию, гуманистическому идеалу человека и культуры. Машина по природе своей антигуманистична. Религиозный смысл современной техники именно в том, что она вовсе не ставит под знак духовного вопроса, а потому может привести к одухотворению.

Техника перестает быть нейтральной, она давно уже не нейтральна, но не безразлична для духа и вопросов духа. Она убийственно действует на душу, но вместе с тем вызывает сильную реакцию духа.

Власть техники в человеческой жизни влечет за собою очень большое изменение в типе религиозности. И нужно сказать, что к лучшему. Религиозная жизнь в техническо-машинную эпоху требует более напряженной духовности, христианство делается более внутренним и духовным. Это неизбежный процесс. Религиозная жизнь делается более личной, более выстраданной т.е. определяется духовно. Но в другом отношении власть техники может иметь роковые последствия для духовной и религиозной жизни. Техника овладевает временем и радикально меняет отношение ко времени. И человек действительно способен овладевать временем. Но технический актуализм подчиняет человека и его внутреннюю жизнь все ускоряющемуся движению времени. В этой бешеной скорости современной цивилизации нет выхода в мгновение т.к. каждое мгновение должно как можно скорее смениться последующим мгновением и все они остаются в потоке времени и потому внутри каждого мгновения как-будто ничего нет, кроме устремленности к следующему. Человеческая душа не может выдержать той скорости, которой от нее требует современная цивилизация. Это требование имеет тенденцию превратить человека в машину.

Человек и машина, человек и организм, человек и космос – все это проблемы философской и религиозной антропологии. В истории человек проходит разные стадии и всегда судьба его трагична. В начале человек был рабом природы. Он создал культуру, государства, классы; но он стал рабом государства и классов. Ныне вступает он в новый период. Он хочет овладеть иррациональными общественными силами. Он создает организованное общество и развитую технику, но становится рабом организованного общества, техники, рабом машины, в которую превращено общество и незаметно превращается сам человек.

Путь окончательного освобождения человека и окончательного осуществления его призвания есть путь к царству Божию, которое есть не только царство небесное, но и царство преображенной земли, преображенного космоса.