История русской этики

А.А. Гусейнов

История русской этики до сих пор еще не стала предметом специального систематического изучения. Общие исследования по истории русской философии [1], русской общественной мысли и культуры [2], русской церкви и богословской науки [3], так же как и отдельные очерки по истории этики в России [4] не могут дать целостного представления о характере развития этики, ее месте в культуре и духовной жизни, об основных периодах ее развития, направлениях и школах и т.д. Фрагментарность и мозаичность картины русской этики скрадывает и затушевывает целый ряд принципиальных этических идей и учений, что не позволяет увидеть единой линии развития этической мысли, проделавшей путь от нравоучения средневековой Руси через нравоучительную философию эпохи Просвещения и нравственную философию второй половины XIX в. к теории морали и философской этике XX в. Русская этическая мысль эволюционировала от "панэтического" мировоззрения к мировоззренческой целостности этики. При этом главным импульсом ее развития, позволяющим представить этический процесс как единое целое, стало обретение этикой автономии в рамках самого мировоззрения.

1 Наиболее ценным в этом отношении является "Очерк истории русской философии" Э.Л. Радлова, один из разделов которого посвящен краткой истории этики. См.: Введенский А.И., Лосев А.Ф., Радлов Э.Л., Шпет Г.Г. Очерки истории русской философии. Свердловск, 1991. С. 183-190; не менее ценной с точки зрения истории этики является также "История русской философии" В.В. Зеньковского, в которой дается анализ этических взглядов целого ряда русских философов.

2 См.: Лаппо-Данилевский А.С. История русской общественной мысли и культуры XVII-XVIII веков. М., 1990; Иванов-Разумник Р.В. История русской общественной мысли. 5-е изд., перераб. Пг., 1918. Ч. 1-8; Милюков П.Н. Очерки по истории руссской культуры. СПб., 1903-1909. Ч. 1-3; Плеханов Г.В. История русской общественной мысли. М., 1914-1917. Т. 1-3.

3 См.: Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. М., 1992. Т. 1-2; Очерки по истории русской святости. Сост. иеромонах Иоанн (Кологривов). Брюссель, 1961; Бронзов А.А. Нравственное богословие в России в течение XIX столетия. СПб., 1902; Флоровский Г. прот. Пути русского богословия. 3-е изд. Париж, 1983; Глубоковский Н.Н. Русская богословская наука в ее историческом развитии и новейшем состоянии. Варшава, 1928.

4 См.: Очерки истории русской этической мысли. М., 1976; Очерки этической мысли в России конца XIX - начала XX века. М., 1985; На рубеже эпох. Из истории русской этической мысли конца XIX-XX вв. Тамбов, 1996; Харчев А.Г., Яковлев Б.Д. Очерки истории марксистско-ленинской этики в СССР. Л., 1972.

Русская этика представляет собой своеобразный культурно-исторический тип этической мысли в ряду таких этических традиций, как древнекитайская, древнеиндийская, античная, христианская, мусульманская, западноевропейская. Своеобразие русской этики выразилось, прежде всего, в ее глубинной мировоззренческой ориентированности. Речь идет не просто о морально-ценностном начале, присущем различным типам мировоззрений, в особенности, религиозно окрашенным, но о фундаментальной укорененности этики в системе мировоззрения. С.Л. Франк отмечал, что русский мыслитель "от простого богомольца до Достоевского, Толстого и Владимира Соловьева всегда ищет "правду"; он хочет не только понять мир и жизнь, а стремится постичь главный религиозно-нравственный принцип мироздания, чтобы преобразить мир, очиститься и спастись" [1]. На основании этого Франк приходит к выводу, что стержнем русского философского мышления и русского мировоззрения в целом является религиозная этика. Это особенно ярко проявилось в "моральной проповеди" Толстого. Однако, этический рационализм Толстого, по мысли Франка, упростил и исказил русский религиозный дух. "Для русской религиозной этики характерно иное: "добро" в ней - это не содержание моральной проповеди или нравственного требования; оно не "должное" или норма, а "истина", как живая онтологическая сущность мира... Другими словами, религиозная этика есть в то же время религиозная онтология" [2].

1 Франк С.Л. Сущность русского мировоззрения // Франк С.Л. Русское мировоззрение. СПб., 1996. С. 152.

2 Там же. С. 153.

Согласно Франку, "онтологичность" русской этики выражается также и в том, что русскому сознанию претит индивидуалистическое толкование морали. В русской этике центральное место занимает не та ценность, которая делает "добрым", спасает лично меня, а тот принцип, порядок и, в конечном счете, религиозно-метафизическое основание, на которое опирается жизнь всего человечества и даже устройство всего космоса и благодаря которому человечество и мир спасутся и преобразятся. Вследствие этого русская этика оказывается не только онтологией, но и историософией. В ней всегда говорится о судьбе и будущем человечества, о смысле истории.

Мировоззренческая ориентированность русской этики накладывает свой отпечаток на ее предмет. С одной стороны, она расширяет границы этического, тем самым лишая его самостоятельности и специфичности, а с другой - смягчает противоположность этических идей и нравов, моральной теории и нравственной жизни, должного и сущего, придавая этике в целом морально-практический характер. В этом смысле русская этика - это всегда не только теория нравственности, но и программа нравственных действий.

Истоки русской этической мысли неразрывно связаны с национальным характером, "нравом", "этосом" русского народа. Западноевропейская этика формируется на образцах античной и патрологической моральной философии. В этом смысле ее истоки лежат не только в нравственной стихии национального духа, но и в философско- и богословско-отрефлектированной моральной традиции, коренящейся в этике Аристотеля, моральной философии Цицерона, моральной теологии Августина и т.д. Иное дело - становление русской этической мысли. Оно проходит без заметного участия как античных, так и христианских оригинальных образцов. Характеризуя этот драматический момент в истории русской культуры, Г.Г. Шпет замечает, что Россия стала христианскою без "античной традиции и исторического культуропреемства" [1]. Ту же мысль развивает и Г.П. Федотов, подчеркивая, что славянский язык церкви, облегчая задачу христианизации народа, делает это "ценой отрыва от классической традиции", в силу чего в России не получила распространение не только научная и философская литература древней Греции, но "даже богословская мысль древней церкви". В связи с этим "русская научная мысль питается преимущественно переводами и упрощенными компиляциями" [2].

1 Шпет Г.Г. Очерк развития русской философии // Шпет Г.Г. Соч. М., 1989. С. 28.

2 Федотов Г.П. Трагедия интеллигенции // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 413.

Отсутствие прямого античного и христианского культуропреемства сыграло двойственную роль в становлении и развитии русской этической традиции. С одной стороны, это привело к ее вторичнос-ти, упрощенности, наивности и т.п., а с другой - стимулировало развитие самобытных элементов, проистекающих из стихийных начал русского этоса, из особенностей национального характера. Согласно весьма убедительной точке зрения Н.О. Лосского, нравственной доминантой характера русского народа явилось "искание абсолютного добра", определившее не только своеобразие морально-этического творчества, но и общий взгляд на социально-исторический смысл жизни. "Русский человек, - подчеркивает Лосский, - обладает особенно чутким различением добра и зла; он зорко подмечает несовершенство всех наших поступков, нравов и учреждений, никогда не удовлетворяясь ими и не переставая искать совершенного добра" [1]. Глубинная укорененность нравственного начала в русском мировоззрении подтверждается, по мысли Лосского, тем, что даже атеистически настроенная интеллигенция, утратившая христианскую идею Царства Божия, сохранила стремление к совершенному добру, обнаруживающееся, например, в искании социальной справедливости [2].

1 Лососий Н.О. Условия абсолютного добра: Основы этики; Характер русского народа. М., 1991. С. 241.

2 См.: там же. С. 250.

Русская этика уходит своими корнями в стихию нравственного умонастроения, того "морального импрессионизма" (В.В. Зеньковский), непосредственным духовным выражением которого явилась нравоучительная литература и этос религиозного подвижничества. Христианское нравоучение стало первоначальной ступенью эволюции нравственной мысли, ее предэтической фазой. Кристаллизация этической мысли становится возможной в результате секуляризации религиозного сознания, широко развернувшейся с начала XVIII в. Это время отмечено формированием первичных форм моральной рефлексии и соответствующих им протоэтических идей, таких как "гуманистический морализм", "утопический морализм", "нигилистический морализм", "эстетический морализм", "богословский морализм", "моральный абсолютизм" и др. Именно эти первичные формы моральной рефлексии и определили в целом "панморализм" (В.В. Зеньковский) русского мировоззрения и русской философской мысли. Разрастаясь в общественном сознании и получая религиозное, социально-политическое, эстетическое обоснование в русской культуре XVIII - пер. половины XIX в., они образовали ту подпочву русской этики, на которой возросли самостоятельные нравственно-философские учения и теоретические системы морали конца XIX- XX вв.