Выход Великобритании из ЕС: «экономическое самоубийство» или новая эпоха процветания?

Впервые научно-исследовательская работа «Не лучше ли нам выйти?» (“BETTER Off Out?”), посвященная последствиям возможного выхода Великобритании из Европейского союза, была опубликована еще пять лет назад. Ее авторы, ученый-экономист и консультант Брайан Хиндли и юрист Мартин Хоу, в этом месяце представили на суд общественности новую редакцию своего труда.

На первый взгляд могло показаться, что в условиях всеобщей озабоченности проблемами борьбы с терроризмом, выход работы Хиндли и Хоу останется незамеченным. Однако, по счастливому для авторов стечению обстоятельств, публикация их труда совпала по времени с выступлением британского премьер-министра Тони Блэра на конференции лейбористской партии, в ходе которого он сделал сенсационное заявление, касающееся отношений его страны и ЕС.

По словам Блэра, атаки террористов на США наглядно продемонстрировали огромное значение сообщества. Для Британии это «сообщество», помимо прочего, означает еще и углубление связей с другими странами ЕС. Таким образом, по словам Блэра, начало полномасштабной войны с терроризмом подчеркивает важность вступления Лондона в еврозону.

Этот несколько неожиданный вывод вызвал тем более противоречивую реакцию, что до последнего времени представители власти усиленно отрицали тот факт, что членство в ЕС несет не только (и не столько) экономические, но и политические преимущества. Таким образом, новая позиция премьера Блэра созвучна выводам Хиндли и Хоу. Их исследование показывает, что именно политика является основной причиной, обуславливающей важность членства в ЕС для Великобритании. По данным ученых, экономический эффект, будь он положительным или отрицательным, в любом случае остается слишком незначительным.

Тщательный анализ потерь и преимуществ, которые приносит членство в ЕС Великобритании, показывает, что экономический эффект от него не превышает 1% ее ВВП.

Во-первых, выход из Союза, и автоматический отказ от следования требованиям абсурдной единой агропромышленной политике ЕС, позволит Великобритании экономить от 0.5% до 1% ее ВВП. Далее, введение таможенных тарифов на британский экспорт в другие европейские страны в случае выхода Лондона из ЕС в любом случае не превысит 0.75% ВВП Великобритании. Столь незначительная величина объясняется тем, что, в соответствии с требованиями Всемирной торговой организации, средняя величина импортных тарифов для ЕС не превышает 6%. Кроме того, потенциальные потери для Лондона в этом случае в определенной мере смягчатся из-за последующей коррекции валютных курсов и номенклатуры экспортируемых товаров.

Еще одним аргументом в пользу выхода может стать отмена принятого в ЕС импортного тарифа на товары, поступающие в страны Союза извне. В свою очередь, последним аргументом в защиту позиций еврооптимистов является возможное сокращение прямых иностранных инвестиций в результате прекращения членства Великобритании в ЕС.

Результаты, полученные Хиндли и Хоу при анализе трех первоначально рассмотренных факторов, вполне очевидны и никогда не оспаривались их критиками. Однако, последний фактор, т.е. возможное сокращение прямых иностранных инвестиций, вызывает у многих людей серьезную озабоченность.

Действительно, с точки зрения иностранных инвесторов членство Великобритании в Союзе должно выглядеть преимуществом. Однако очевидно, что это обстоятельство отнюдь не является основным при принятии решений о вложении капитала: в противном случае Великобритания привлекала бы не больше инвестиций, чем ее соседи по ЕС. В реальности же ситуация обстоит именно так: капитал, принадлежащий иностранцам на территории Великобритании, соответствует 25% ее ВВП. Отчасти это можно объяснить устройством британского рынка труда, более гибким, чем в других странах Европы.

Разумеется, прекращение членства Великобритании в ЕС может вызвать определенное снижение ее инвестиционной привлекательности. Так, товары, экспортируемые в другие европейские страны, после выхода из Союза будут облагаться таможенными тарифами, при этом их экспортерам придется столкнуться с местной бюрократией. Однако сам по себе выход из ЕС отнюдь не уничтожит британскую инвестиционную привлекательность как таковую. Боле того, последствия этого шага удастся минимизировать в том случае если Лондон максимально реализует те преимущества, которые ему даст вновь обретенная независимость в принятии решений, в частности, за счет повышения эффективности своего регулирующего законодательства по сравнению с общеевропейским. В этом случае прямые иностранные инвестиции могут вообще не сократиться – более того, они могут даже возрасти.

Кроме того, отмечают исследователи, само по себе сокращение объемов прямых иностранных инвестиций, даже если оно и произойдет, вовсе не обязательно негативно скажется на положении британской экономики. Дело в том, что, подобно другим странам, Великобритания дотирует прямые иностранные инвестиции, стремясь реализовать связанные с ними так называемые «косвенные преимущества», заключающиеся в стимулировании внутреннего спроса, импорте новых технологий или методов управления. Однако, по мнению авторов исследования, реальный положительный эффект от этих «косвенных преимуществ» для Великобритании неочевиден, и, даже если он и существует в реальности, его явно недостаточно для того, чтобы удерживать иностранных инвесторов в стране за счет государственных дотаций.

Кроме того, в пользу выхода из ЕС могут играть и такие обстоятельства, как возможность заключения между Великобританией и Союзом соглашения о свободной торговле, подобного тому, которое заключила Швейцария. В этом случае потенциальные преимущества от прекращения членства в ЕС возрастут, а потенциальные потери, наоборот, сократятся. В свою очередь, Великобритания сможет заключать аналогичные соглашения и с другими странами, или же просто смягчить свой внешнеторговый режим в одностороннем порядке. Иными словами, возможный выход Великобритании из ЕС и близко не подходит под то определение «экономического самоубийства», которым поспешили окрестить такой вариант развития событий еврооптимисты. Главной причиной, удерживающей Лондон в Союзе, по-прежнему остается именно политика.